Жизнь и судьба Солженицына

В феврале 1945 года был арестован, препровожден в Москву и осужден на 8 лет.  Эти годы он провел вначале в лагере на Калужской заставе,  затем четыре года — в НИИ («шарашке»), два с половиной  года — на общих работах в лагерях Казахстана. После  освобождения из лагеря — вечное поселение в Кок-Терек  на юге Казахстана (оно длилось три года), а затем — переезд  в Рязанскую область и работа учителем математики в школе  в одном из сел (этот момент изображен в рассказе «Матренин двор») и в Рязани.

Все эти годы, не исключая лагерных, Солженицын, как  и на фронте, много писал: то поэму в стихах «Дороженька»,  заучивая ее наизусть, то пьесу «Республика труда» (1954),  то «роман о Марфинской шарашке» (1955—1968).  Все эти обстоятельства — войну, лагерь, смерть Сталина в 1953 году и доклад Н.С.Хрущева о трагических  последствиях культа личности Сталина на XX съезде КПСС  в 1956 году — следует учитывать как факты духовной  биографии Солженицына. Он их воспринял гораздо глубже, чем многие другие. 

Первые опубликованные в начале 60-х годов на Родине  произведения Солженицына — повесть «Один день Ивана  Денисовича» (1962), рассказ «Матренин двор» (1963) —  появились на исходе хрущевской «оттепели», в преддверии  периода застоя. Кроме этого, были опубликованы и другие  рассказы писателя: «Случай на станции Кочетовка» (1963),  «Захар-Калита» (1966), «Крохотки» (1966).

Солженицына  стали называть, с одной стороны, писателем «лагерной»  прозы, а с другой — прозы «деревенской». Сам автор  однажды заметил, что к жанру рассказа он обращался  нечасто, «для художественного удовольствия»: «В малой  форме можно очень много поместить, и это для художника  большое наслаждение — работать над малой формой. Потому что в маленькой форме можно оттачивать грани с  большим наслаждением для себя».  Повесть «Один день Ивана Денисовича» первоначально  называлась «Щ-854 (один день одного зэка)».

Сколько бы  ни писали о лагерной жизни, нельзя забыть колонну людей  в бушлатах, с портянками на лицах от ледяного ветра с  узкими прорезями для глаз, бараки, столовую, где голодные  люди «как на крепость лезут», зоркий мужицкий взгляд  Ивана Денисовича Шухова.  «... И вышла колонна в степь, прямо против ветра и  против краснеющего восхода. Голый снег лежал до края,  направо и налево, и деревца во всей степи не было ни  одного».  Начался год новый, пятьдесят первый, и имел в нем  Шухов право на два письма...»  В повести читатель сталкивается со множеством ярких  человеческих сознаний, с полифонизмом помыслов и голосов. Иван Денисович, например, не может не высмеять,   правда мягко, Алешу-баптиста и его призыв: «Из всего  земного и бренного молиться нам Господь завещал только  о хлебе насущном: Хлеб насущный даждь нам днесь!  — Пайку, значит? — спросил Шухов».  С сочувствием наблюдает Шухов бунт капитана второго ранга Буйновского против охраны, но не скрывает и свое  сомнение: не сломается ли тот.

Близок Шухову бригадир  Тюрин с его умной независимостью, расчетливым покорством судьбе, недоверием к фразе.  В небольшом пространстве повести сочетаются многие  человеческие судьбы, прежде далекие друг от друга. Время  (один день) как бы вливается в пространство лагеря, растекается по снежному простору. Оно течет (вместе с движением колонны) по дороге, сжимается, уплотняется до  узкого места на нарах. Это искусство сжатия, концентрации — замечательное достижение писателя. Оно связано с  тем, что источником движения в повести был конкретный  человеческий характер.  В 1962 году отечественный читатель еще не знал романа Солженицына «В круге первом» (1955—1968). Это роман  о пребывании героя — интеллигента Нержина — в закрытом НИИ, в «шарашке». Здесь в беседах с другими заключенными: с критиком Львом Рубиным, инженером и философом Сологдиным — Нержин долго и мучительно  выясняет: кто же в подневольном обществе в меньшей  степени живет по лжи? Эти всезнайки-интеллигенты или  вчерашний крестьянин Спиридон, дворник на этой же  «шарашке»? После острых, глубоких споров Нержин приходит к мысли, что, пожалуй, Спиридон, не понимающий  множества превратностей истории и своей судьбы, жил все  же наивнее и чище, нравственней, непритворней. 

Старуха Матрена из рассказа «Матренин двор» с ее  бескорыстием, неспособностью обидеть мир, — а он ее не  только обижал, грабил, но и погубил, — предшественница  старух-праведниц из повести В.Распутина «Последний  срок» и «Прощание с Матерой», бабушки из книги В.Астафьева «Последний поклон» ( «Матренин двор»),  «Архипелаг ГУЛАГ» (1958-1968) сам автор образно определил как «окаменелую нашу слезу». В этом произведении привлекает не только богатство разговорных интонаций, оттенки сарказма и иронии.

Самое важное в том, что литература  в стиле писателя преобладает мозаичность склеенных кусков. Значение разнонаправленных метаний, стремительных бросков в разных направлениях — в двух авторских  выводах.

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » Жизнь и судьба Солженицына . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: «ГУЛАГ» это окаменелая слеза и обвинительный акт

Следующее сочинение из данной рубрики: Проза Распутина

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
Жизнь и судьба Солженицына.