Завязка в русской сказке

«В некотором царстве, в некотором государстве» — так, как будто медлительно-эпически начинается волшебная сказка. Однако эта медлительность обманчива. Сказка полна величайшего напряжения. Она отнюдь не статична, она никогда не описывает и не характеризует, она стремится к действию.

Формула «в некотором царстве» указывает на пространственную неопределенность места действия. Такая вступительная формула характерна АЛЯ русских сказок. В сказках других народов этому соответствует неопределенность во времени: es war einmal (немецкое «некогда было»); once upon a time (английское — «однажды, в некоторое время»); il у avait une fois (французское — «однажды было»). Такая форма изредка имеется и у нас: «В старые годы стояла одна деревушка» (Аф. 149), но такая формула отдает книжностью и скорее свойственна легенде, чем сказке, вступление же «в некотором царстве» характерно именно для волшебной сказки и как бы подчеркивает, что действие ее совершается вне времени и пространства.

Далее идет перечисление действующих лиц: жили себе «дед да баба» или «мужик», «у него (нее) было три сына», «король, у него было три дочери красоты неописанной» и т. д. Это отнюдь не реалистическое описание семьи. Начальная ситуация включает обычно лица двух поколений — старшего и младшего. Это будущие действующие лица повествования, и сказка никогда не вводит ни одного лишнего лица. Каждое лицо будет играть свою роль в повествовании. Лица старшего поколения обычно осуществляют отправку героя из дома, лица младшего — отправляются из дома, и то и другое в разных формах и при различных мотивировках. Социальная принадлежность героя здесь не играет существенной роли. Героем может быть и царский сын, и крестьянский сын. Но, конечно, в трактовке их может быть некоторая разница обстановочного характера.

Такая начальная или вводная ситуация иногда обставляется подчеркнутым благополучием. Все обстоит прекрасно: сын да дочь «такие дородные, такие хорошие». «Жил купец пребогатый: у него одна дочь была хороша-расхороша». Дочери всегда необычайные красавицы: «что ни в сказке сказать, ни пером описать». У царя — прекрасный сад, в сказке о жар-птице — сад с золотыми яблоками. Если сказка начинается, например, с посева, то всходы всегда великолепные и т. д. Легко заметить, что такое благополучие служит контрастным фоном для будущей беды, что это счастье подготавливает собой несчастье.

Начальная ситуация иногда бывает эпически распространена. Старики бездетны. Они молятся о рождении сына. Герои рождается чудесным образом. Мотив чудесного рождения встречается в разнообразных сюжетах и в очень разных формах. Если имеются три брата, младший обычно считается дураком. Он лежит на печи и ничего не делает, «в саже и соплях запатрался». Но это — только видимая оболочка, контрастирующая с внутренними качествами: этот всеми презираемый дурак и совершит потом сказочные подвиги. Он окажется бескорыстным героем, он освободит царевну, он достигнет величайшего счастья. Но все это — только в будущем. Если герой рождается чудесным образом, он быстро растет, «не по дням, а по часам». Три брата иногда спорят о первенстве, испытывают свою силу. Первенство всегда достается младшему.

Все эти формы эпической распространенности не представляют собой функций, упоминаю о них мимоходом, хотя сами по себе эти мотивы заслуживают пристального изучения. Действие же начинается с того, что происходит какое-нибудь несчастье.

Несчастье подкрадывается очень незаметно: все начинается с того, что кто-нибудь из персонажей, перечисленных в начальной ситуации, на время уезжает. Так, князь уезжает в дальний путь и оставляет беременную жену одну. Купец уезжает «в чужие страны» торговать, князь — на войну, крестьянин уходит на работу в лес и т. д. Мы называем эту функцию временной отлучкой. Смысл ее состоит в том, что разлучаются старшие и младшие, сильные и беззащитные. Беззащитные дети, женщины, девушки остаются одни. Этим подготавливается почва для беды. Усиленную форму «отлучки»

Представляет собой смерть родителей. Особенно часто умирает отец и оставляет все царство на молодого, неопытного сына, а самого сына поручает какому-нибудь дядьке. Тот же эффект опасной разлуки достигается отлучкой не старших, а, наоборот, младших. Ивашечка отпрашивается поудить рыбку, и бабка отпускает его с великой неохотой, но в знак нежности надевает на него чистую рубашку и красный поясок (тип 327 C, F, Аф. 106—108 (У), 110—112). Царевны отправляются погулять в свой сад: «Вот прекрасные королевны вышли в сад погулять, увидали красное солнышко, и деревья, и цветы» и т. д. (тип 301, Аф. 140). Дети отправляются в лес за ягодами или просто погулять и т. д.

Отлучка очень часто сопровождается запретами. Особенно яркую форму запрета представляет собой запретный чулан. Отец, умирая, запрещает своему сыну входить в одну из комнат дворца: «В этот чулан не моги заглядывать». Наиболее часто, однако, встречаются запреты выходить из дома: «Много князь ее уговаривал, заповедал не покидать высоки терема». Усиленную форму такого запрета мы имеем в тех случаях, когда детям не только запрещают выходить, но сажают их в глубокое подземелье, где они сидят без света, или когда дочь сажают на высокую башню, где она также не видит света, не должна касаться земли и куда пищу подают ей через окошечко. Запреты в сказке чрезвычайно разнообразны. Так, конь предупреждает героя, нашедшего золотое перо: «Не бери золотого пера, возьмешь—горе узнаешь» (тип 531=К531, Аф. 169). Запрет в фольклоре всегда нарушается. Иначе не было бы сюжета. Запрет и нарушение — парная функция. Таких парных функций в сказке много. Я даю формальное описание сказки, рассматриваю пока ее композицию. Но формальное изучение еще не означает изучения формалистического. Оно есть первая ступень историко-генетического изучения. Историческое изучение сказки в целом будет дано особо, но некоторые элементы можно рассмотреть отдельно. Это несколько нарушает стройность изложения, но расширяет понимание.

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
Завязка в русской сказке.