Сочинения Александра Пушкина (Разное Пушкин А. С.) [11/22] – Часть 1

sochineniya-aleksandra-pushkina-raznoe-pushkin-a-s-11-22 Сочинения Александра Пушкина [11/22] Автор статьи: Белинский В. Г. Кому не случалось встречать в обществе людей, которые из всех сил бьются прослыть так называемыми "либералами" и которые достигают не более, как незавидного прозвища жалких крикунов? Эти люди всегда поражают наблюдателя самым простодушным, самым комическим противоречием своих слов с поступками. Много можно было бы сказать об этих людях характерического, чем так резко отличаются они от всех других людей, но мы предпочитаем воспользоваться здесь чужою, уже готовою, характеристикою, которая соединяет в себе два драгоценные качества - краткость и полноту: мы говорим об этих удачных стихах покойного Дениса Дадыдова: А глядишь: наш Мирабо Старого Гаврила, За измятое жабо, Хлещет в ус да в рыло; А глядишь - наш Лафаэт, Брут или Фабриций, Мужичков под пресс кладет Вместе с свекловицей. {370} Такие люди, конечно, смешны, и с них довольно легонького водевиля или сатирической песенки, ловко сложенной Давыдовым; но поэмы они не стоят. Никак нельзя сказать, чтоб Алеко Пушкина был из этих людей, но и нельзя также сказать, чтоб он не был им сродни. Великая мысль является в действительности двойственно: комически и трагически, смотря по личным качествам людей, в которых она выражается.

Дурная страсть в человеке ничтожном или забавна, как глупость, или отвратительна, как мерзость; дурная страсть в человеке с характером и умом ужасна: первая наказывается хохотом или презрением, смешанным с омерзением; вторая служит для людей трагическим уроком, потрясающим душу. Вот почему для первой довольно легонького водевиля или сатирической песенки, много уже, если комедии; для второй нужна сатира Барбье, и ее не погнушается даже трагедия Шекспира. Глупец, который корчит из себя Мирабо, есть "не что иное, как маленький эгоизм, который не любит для себя тех самых стеснительных форм, которыми любит душить других.

Дайте этому эгоизму огромный объем, придайте к нему большой ум, сильные страсти, способность глубоко понимать и чувствовать всякую истину, пока она не противоречит ему, - и перед вами весь Алеко, такой, каким создал его Пушкин. Не страсти погубили Алеко. "Страсти" - слишком неопределенное слово, пока вы не назовете их по именам; Алеко погубила одна страсть, и эта страсть - эгоизм! Проследите за Алеко в развитии целой поэмы, и вы увидите, что мы правы. Приведя встреченного за холмом, подле цыганского табора, Алеко, Земфира говорит своему отцу, между прочим: Он хочет быть, как мы, цыганом; Его преследует закон.

В этих словах Алеко является еще только таинственным, загадочным лицом, не более; для беспристрастной наблюдательности он еще не может показаться ни преступником вследствие эгоизма, ни жертвою несправедливого гонения, и только мелкий либерализм, в своей поверхностности, готов сразу принять его за мученика идеи. Но вот табор снялся; Алеко уныло смотрит на опустелое поле и не смеет растолковать себе тайной причины своей грусти. Он, наконец, волен, как божия птичка, солнце весело блещет над его головою, - о чем же его тоска? Поэт пророчит ему, что страсти, некогда так свирепо игравшие им, только на время присмирели в его измученной груди и что скоро они снова проснутся... Опять страсти!

но какие же? А вот увидим... Может быть, Алеко только внешним образом, по чувству досады, разорвал связи с образованным обществом, и ему тяжка исполненная лишений дикая воля бедного бродящего племени, ибо, как мудро заметил ему старый цыган, ...не всегда мила свобода Тому, кто к неге приучен.

Нет! черноокая Земфира заставила его полюбить эту жизнь, в которой Всё скудно, дико, всё нестройно; Но всё так живо-непокойно, Так чуждо мертвых наших нег. Так чуждо этой жизни праздной. Как песнь рабов, однообразной.

И когда Земфира спросила его, не жалеет ли он о том, что навсегда бросил, Алеко отвечает: О чем жалеть? Когда б ты знала, Когда бы ты воображала Неволю душных городов! Там люди в кучах, за оградой Не дышат утренней прохладой, - Ни вешним запахом лугов, Любви стыдятся, мысли гонят. Торгуют волею своей. Главы пред идолами клонят И просят денег да цепей.

Что бросил я? Измен волненье, Предрассуждений приговор, Толпы безумное гоненье Или блистательный позор. Какой энергический, полный мощного негодования голос! Какая пламенная, вся проникнутая благородным пафосом речь!

С какою неотразимою силою увлекает душу это пророчески обвинительное, страшным судом гремящее слово! Прислушиваясь к нему, не можешь не верить, чтоб человек, обладающий такою силою жечь огнем уст своих, не был существом высшего разряда, - существом, исполненным светлого разума и пламенной любви к истине, глубокой скорби об унижении человечества... Вы видите в нем героя убеждения, мученика высших, недоступных толпе откровений... Как высоко стоит он над этою презренною толпою, которую так нещадно поражает громом своего благородного негодования!.. Но здесь-то и скрывается великий урок для оценки истинного достоинства; здесь-то и можно видеть, как легко быть героем на счет чужих пороков, заблуждений и слабостей и как мудрено быть героем на свой собственный счет, - как всякого должно судить не по одним словам его, но если по словам, то не иначе, как подтвержденным делами.

Изречь энергическое, полное благородного негодования проклятие не только на какое-нибудь общество или какой-нибудь народ, но и на целое человечество гораздо легче, нежели самому поступить справедливо в собственном своем деле. И потому изрекать анафему так же не всякий имеет право, как и изрекать благословение; это могут только, приявшие свыше власть и посвящение. Как поучать других имеет право только знающий сам то, чему берется поучать, так и предписывать другим пути практической мудрости и справедливости может только тот, кто сам уже твердою стопою привык ходить по этим путям.

Слово само по себе - не более, как звук пустой: оно важно только как выражение мысли; а мысль сама по себе - не более, как призрак чего-то разумного и прекрасного: она важна лишь как идеальная сущность действительности. Все, что <не> подходит под мерку практического применения, ложно и пусто. Вот почему необходимо должно обращать внимание не только на то, действительно ли истинно сказанное, но и на то, кем оно сказано. По этой же причине в устах призванных и посвященных иногда и старые истины получают новую форму и новую силу убеждения, как будто бы они были сказаны в первый раз; а в устах людей, самовольно принимающих на себя обязанности учителей, иногда и новые, оригинально выраженные мысли пропадают без действия, как будто истертые общие места...

Обратимся к Алеко. Наконец доходит дело и до страстей, появление которых поэт так значительно, таким угрожающим образом предсказывал. Сердцем Алеко одолевает ревность... Эта страсть свойственна или людям по самой натуре эгоистическим, или людям неразвитым нравственно.

Считать ревность необходимою принадлежностью любви - непростительное заблуждение. Человек нравственно развитый любит спокойно, уверенно, потому что уважает предмет любви своей (любовь без уважения для него невозможна). Положим, что он замечает к себе охлаждение со стороны любимого предмета, какая бы ни была причина этого охлаждения из исчисленных поэтом: Кто устоит против разлуки. Соблазна новой красоты, Против усталости и скуки Иль своенравия мечты? {371} это охлаждение заставит его страдать, потому что любящее сердце не может не страдать при потере любимого сердца; но он не будет ревновать.

Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тираний существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; но таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании, ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое, если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, - тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл.

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » Сочинения Александра Пушкина (Разное Пушкин А. С.) [11/22] – Часть 1 . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 16

Следующее сочинение из данной рубрики: ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 15

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
Сочинения Александра Пушкина (Разное Пушкин А. С.) [11/22] – Часть 1.