ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 4

«Тебе пожалуй представится странным, если я скажу, что мы — мы в лицее — ведем очень рассеянную жизнь, быть может это кажется только в сравнении с нашей предшествующей монашеской жизнью. Теперь нам разрешается гулять одним со своими родителями, нас часто приглашают к обеду

329

Профессора или инспектор; — все это еще не рассеяние. Но так как у нас нет директора, а один из наших профессоров оставил нас по болезни13, другие же часто прихварывают, и теперь никаких предметов дальше не проходят, а в виду предстоящего публичного экзамена, повторяют — ты можешь убедиться, что в нашей республике царствует некоторый беспорядок, который еще умножается разногласиями наших патрициев. Дай бог, чтобы скоро дали нам директора; говорят о разных, между прочим и о Григории Андреевиче Глинке, который однако и слышать об этом не хочет».

Таким образом единого лицея не было; ложное единство лицейской истории первого выпуска создано традицией. Период Малиновского больше всего повлиял на Вальховского и отчасти Кюхельбекера и Пушкина, период «междуцарствия» может быть больше всего отразился на Пушкине, Пущине, Кюхельбекере — каждом по-своему, а период Энгельгардта образовал «cavaliers galants» и «chevaliers servants» — Горчакова и Корфа.

СПИСОК ЧЛЕНОВ КРУЖКА И. Г. БУРЦОВА

Строки из дневника Кюхельбекера, им самим зачеркнутые

Собрание Ю. Н. Тынянова, Ленинград

Эпизодом, характеризующим лицейские группировки с их различной направленностью и антагонизмом, явилось соперничество Горчакова и Вальховского по поводу получения золотой медали. М. А. Корф писал по этому поводу (записка Корфа относится к 1854 г.)14: «Князь А. М. Горчаков был выпущен из лицея не первым, а вторым. Первым был Владимир Дмитриевич Вальховский. Но нет сомнения, что в этом сделана несправедливость, единственно, чтобы показать отсутствие всякого пристрастия к имени и связям Горчакова. Блестящие дарования, острый и тонкий ум, неукоризненное поведение, наконец самое отличное окончание курса бесспорно давали ему право на первое место, хотя товарищи и любили его за некоторую заносчивость и большое самолюбие менее других». Между тем Е. А. Розен в цитированной выше неизданной биографии В. Д. Вальховского так описывает это запомнившееся на всю жизнь лицейское

330

Соперничество: «Время близилось к выпуску, и начальство лицея хотело, чтобы на мраморной доске золотыми буквами был записан Горчаков, по наукам соперник Вальховского, но большинство благомыслящих товарищей Вальховского просили, чтобы первым был записан Вальховский, потому говорили они: «хоть у них отметки и одинакие, но Вальховский больше старается и в поведении скромнее»; тогда начальство лицея решило так: записать их обоих — первым чтобы был Владимир Вальховский, вторым князь Александр Горчаков».

IV

Пущин вспоминает о своем принятии в тайное общество — сразу же после окончания лицея: «Еще в лицейском мундире я был частым гостем артели, которую тогда составляли Муравьевы (Александр и Михайло), Бурцов, Павел Колошин и Семенов. С Колошиным я был в родстве. Постоянные наши беседы о предметах общественных, о зле существующего у нас порядка вещей и о возможности изменения, желаемого многими в тайне, необыкновенно сблизили меня с этим мыслящим кружком: я сдружился с ним, почти жил в нем. Бурцов, которому я больше высказывался, нашел, что по мнениям и убеждениям моим, вынесенным из Лицея, я готов для дела На этом основании он принял в общество меня и Вальховского»15. В настоящее время есть возможность дополнить сведения об артели Бурцова и Колошина и ее влиянии на лицеистов.

11 января 1835 г. сидящий в Свеаборгской крепости Кюхельбекер занес в свой дневник: «...В Военном Журнале прочел я описание Осады и взятия Приступом Ахалцыха, статью покойного Ивана Петровича Бурцова, изданную по его смерти Вальховским. Оба они мне были хорошие приятели, особенно с Вальховским я был даже очень дружен: мы вместе выросли; в Лицее я почти одного его и слушал». Далее в рукописи следует восемь строк, зачеркнутых и тщательно зачерненных теми же чернилами. Строки эти мне удалось разобрать: «Где то время, когда у Бурцова собирался кружок молодых людей, из которых каждый подавал самые лестные надежды? Сам Бурцов, братья Колошины, Вальховский, Василий Семенов, молодой Пущин (Конно-артиллерийский), Жанно Пущин (?), Александр Рачинский, Дельвиг, Кюхельбекер. — Многие ли из них уцелели?»

Разумеется эти строки были зачеркнуты Кюхельбекером из осторожности. Статья, о которой говорит Кюхельбекер — «Осада крепости Ахалцыха» и «Приступ на крепость Ахалцых 15 августа 1828 года (продолжение статьи предыдущего №)», — напечатана в «Военном Журнале», издававшемся Военно-ученым Комитетом в 1830 г. (№ 1, стр. 15—55 и № 2, стр. 1—16) и представляет собою реляцию за подписями Бурцова и Вальховского. Кюхельбекер забыл отчество Бурцова — это член Союза Благоденствия Иван Григорьевич Бурцов, командир Украинского пехотного полка, убитый в сражении летом 1829 г. Отчество Петрович могло припомниться Кюхельбекеру по связи с Алексеем Петровичем Бурцовым, к которому обращены известные послания Дениса Давыдова. Братья Колошины — члены Союза Благоденствия (оба брата были стихотворцы). Василий Семенов — лицеист второго курса, кончивший лицей в 1820 г. и впоследствии бывший цензором (им между прочим подписано цензурное дозволение «Повестей, изданных Александром Пушкиным», 1834 и второго издания «Прощальной

331

Песни» Дельвига, 1835 г.). Можно впрочем предположить, что и здесь Кюхельбекер спутал имя — Василия Семенова он конечно знал, но Семенов, о котором пишет Пущин и о котором естественнее всего было вспомнить здесь — Алексей Васильевич, член Союза Благоденствия. (Тождество имени одного и отчества другого объясняют ошибку.) «Молодой Пущин» — младший брат И. И. Пущина Михаил Иванович. Служил в саперном батальоне, затем в конно-пионерском эскадроне (в показаниях Вальховского: «Конной артиллерии Пущин»). Осужденный по Х разряду, М. Пущин был отдан в солдаты и сослан на Кавказ. В статье, которую читал Кюхельбекер, капитан Пущин неоднократно упоминается и в списке раненых показан «тяжело ранен пулею в грудь на вылет» («Военн. Журн.» № 2, стр. 8). И. И. Пущин назван в списке своим лицейским именем: Жанно. Названный в списке кружка Рачинский значится поднадзорным в «Алфавите» следственной Комиссии16.

Исключительный интерес представляет в этом списке членов кружка Бурцова имя Дельвига, общественные и политические интересы и симпатии которого в лицейскую пору впервые удается достаточно конкретно установить. Столь же интересна степень влиятельности в лицее Вальховского, которая ясна из слов Кюхельбекера: «почти одного его и слушал».

Таким образом три самых близких лицейских друга Пушкина — Пущин, Дельвиг и Кюхельбекер — были членами бурцовского кружка.

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 4 . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: К чему приводит сведение анализа произведения к сумме характеристик – Часть 13

Следующее сочинение из данной рубрики: ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 3

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 4.