ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 16

Несравненного Виргилия

Я читал и перечитывал,

Не стараясь подражать ему

В нежных чувствах и гармонии.

Разбирал я немца Клопштока

И не мог понять премудрого;

Не хотел я воспевать, как он:

Я хочу, меня чтоб поняли

Все, от мала до великого.

За Мильтоном и Камоэнсом

Опасался я без крыл парить,

Не дерзал в стихах бессмысленных

В серафимов жарить пушками... И т. д.

Верный взглядам Буало, Вольтера и Лагарпа на «высокие, но варварские» поэмы, Пушкин уже в лицее выработал основную номенклатуру и основные возражения против старых эпиков; северные поэмы — это поэмы, в которых воспеваются северные герои, поэмы Шаплена, Шихматова («La Pucelle», «Петр Великий»); а затем — поэмы северных поэтов — эпос Мильтона, Клопштока. Обвинение в «бессмысленности», непонятности, в недоступности языка высокого эпоса остались те же.

И здесь Ленский в поэме ведет беседы с Онегиным на острые темы бесед Кюхельбекера с Пушкиным.

После IX строфы следовали четыре строфы, посвященные «певцам слепого наслажденья». Быть может они вычеркнуты, потому что и противоположное направление представлено в темах того же жанра — элегии. Элегические темы Ленского (за исключением темы «священных друзей») тоже не таковы, чтобы на них склонил свой взгляд

Праведник изнеможденный,

На казнь неправдой осужденный...

Но это объясняется тем, что в 1823 г. для Пушкина еще был жив облик Кюхельбекера-элегика; еще только шел разговор о новом «грибоедовском» направлении поэзии, казавшемся старым друзьям скоропреходящим увлечением. Разговор шел не о враждебных жанрах — они еще не выяснились, — а о самом направлении поэзии. Ленский — элегик, и остается им на всем протяжении поэмы. В IV главе он даже дает повод

367

К прямой защите элегии, прямой полемике против статьи Кюхельбекера 1824 г. «О направлении поэзии» (строфы XXXII—XXXIII):

Но тише! Слышишь? Критик строгий

Повелевает сбросить нам

Элегии венок убогий...

В следующей строфе XXXIV впрочем иронически указывается:

Поклонник славы и свободы,

В волненьи бурных дум своих,

Владимир и писал бы оды, —

Да Ольга не читала их.

Мне приходилось отмечать, что в «стихах Ленского» нашло пародическое отражение несколько явлений одного круга, что здесь и воспоминание о двух стихах Рылеева («Богдан Хмельницкий»), особо запомнившихся ему:

Куда лишь в полдень проникал,

Скользя по сводам луч денницы

(сравнить: Блеснет заутра луч денницы

И заиграет яркий день;),

Что припомнилось здесь и послание Кюхельбекера по поводу «Кавказского пленника»:

И недалек быть может час,

Когда при черном входе гроба

Иссякнет нашей жизни ключ,

Когда погаснет свет денницы,

Крылатый бледный блеск зарницы,

В осеннем небе хладный луч.

(Кстати это послание, полученное Пушкиным во время написания I главы, при всей иронии адресата отразилось еще и на строфе XLV главы I «Евгения Онегина»:

Страстей игру мы знали оба:

Томила жизнь обоих нас;

В обоих сердца жар погас;

Обоих ожидала злоба

Слепой Фортуны и людей

Сравнить «Послание» Кюхельбекера, обращение к Пушкину:

Одной постигнуты судьбою,

Мы оба бросили тот свет,

Где клевета, любовь и злоба

Размучили обоих нас...)

Есть общее со «стихами Ленского» также и в стихотворении Кюхельбекера «Пробуждение» («Соревнователь Просв. и Благотв.» 1820 г., № 2, стр. 197):

...Что несет мне день грядущий?

Отцвели мои цветы,

368

Слышу голос нас зовущий,

Вас, души моей мечты!

...Но не ты ль, любовь святая,

Мне хранителем дана!

Так лети ж, мечта златая,

Увядай моя весна!

XII

В Ленском не только затронут круг литературных вопросов. В чертах героя, в главном сюжетном пункте, катастрофе—дуэли — можно проследить конкретные черты; а главное — в романе отчетливо указан путь, по которому должен был пойти высокий поэт.

Из конкретных черт можно указать фразу Ленского:

«Я модный свет ваш ненавижу;

Милее мне домашний круг...»

В ряде ранних стихотворений Кюхельбекера («Домоседу», «Как счастлив ты, мой юный, милый друг» и др.) — нападки на «свет» и противопоставление ему тихого сельского уединения. Такова и обширная выписка из Вейса в «Словаре» — «Картина многих семейств большого света».

Сюжетная катастрофа — дуэль, — как известно, вызвала упреки современной критики в немотивированности; ср. «Московский Вестник» «Вызов Ленского называют несообразностью. Il n’est pas du tout motivé*, все кричат в один голос. Взбалмошный Онегин, на месте Ленского, мог вызвать своего противника на дуэль, а Ленский — никогда» («Моск. Вестник» 1828 г., ч. VII, № 4). То же — во враждебной критике «Атенея».

Таким образом характеристика Ленского:

Дух пылкий и довольно странный

И его обидчивость в начале III главы оказались недостаточно сильными мотивировками внезапной дуэли.

Повидимому ее мотивировали портретные черты прототипа, оставшиеся вне поэмы.

Первым, указавшим на портретность дуэли Онегина и Ленского, был Л. Поливанов: «Вспыльчивость Кюхельбекера, который и в лицее порою выходил из себя от товарищеских шуток над ним, не чужда и Ленскому. К довершению сходства — самому Пушкину суждено было драться на дуэли с этим другом своего детства — и первый вызвал Кюхельбекер»43.

Вспыльчивость, обидчивость и «бреттерство» Кюхельбекера были анекдотическими.

Дуэль по недостаточным причинам, «из вздора» прочно ассоциировалась в период до ссылки Пушкина с именем Кюхельбекера. По рассказу Ольги Сергеевны Павлищевой, Корф, вызванный Пушкиным за то, что побил его камердинера, ответил ему: «Je n’accepte pas votre défi pour une bagatelle semblable, non par ce que vous êtes Pouchkine, mais par ce que je ne suis pas Küchelbecker»44**

369

Есть еще более показательное свидетельство того же Павлищева: «Обидчивость Кюхельбекера порой, в самом деле, была невыносима... Так, напр., рассердился он на мою мать за то, что она на танцовальном вечере у Трубецких выбрала в котильон не его, а Дельвига; в другой же раз на приятельской пирушке у Катенина Кюхельбекер тоже вломился в амбицию против хозяина, когда Катенин, без всякой задней мысли, налил ему бокал не первому, а четвертому или шестому из гостей»45. Случай с сестрой Пушкину был без всякого сомнения известен — а он почти сполна совпадает с причиною дуэли Онегина и Ленского в романе. Если вспомнить, что писание II главы (первое появление Ленского) совпало с ссорой между Пушкиным и Кюхельбекером, которая должна была обновить память о старой дуэли, станет ясно, что

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 16 . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 17

Следующее сочинение из данной рубрики: Сочинения Александра Пушкина (Разное Пушкин А. С.) [11/22] – Часть 1

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 16.