ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 14

360

Выражение «принять оковы» вводит еще одну характерную, и при этом резко индивидуальную, черту лирики Кюхельбекера; с 1820 г. тема обреченности, воспевание «ссылки и изгнания» входит в его лирику.

Таково послание «К друзьям на Рейне», времени его путешествия (1820):

«Да паду же за свободу,

За любовь души моей,

Жертва славному народу,

Гордость плачущих друзей».

Ср. также «Пророчество» («Глагол Господень был ко мне» — 1822 г.; стихотворение, посланное Дельвигом Пушкину в Кишинев):

«А я и в ссылке и в темнице

Глагол господень возвещу!»

Конец строфы VIII главы II «Евгения Онегина» в первоначальном наброске — более определенном — подчеркивал гражданское направление высокой поэзии:

Что жизнь их — лучший неба дар, —

И мыслей неподкупный жар,

И гений власти над умами,

Добру людей посвящены

И славе доблестью равны.

В окончательном виде это место выдержано в абстрактных тонах:

Что есть избранные судьбами

Людей священные друзья,

Что их бессмертная семья

Неотразимыми лучами

Когда-нибудь нас озарит,

И мир блаженством одарит.

Этот сугубо неясный период становится понятным, если сопоставить с ним миф о происхождении поэтов — в стихотворении Кюхельбекера «Поэты». Человек был счастлив и бессмертен, но его погубил «мгновенный призрак наслажденья»:

И человек его узрел,

И в призрак суетный влюбился;

Бессмертный вдруг отяжелел

И смертным на землю спустился;

И ныне рвется он, бежит

И наслажденья вечно жаждет,

И в наслажденьи вечно страждет

И в пресыщении грустит.

Смягченный его скорбью Кронион создает из духов поэтов и посылает их на землю:

Да внемлет в страхе все творенье:

Реку — Судеб определенье,

Непременяемый закон!

В страстях и радостях минутных

Для неба умер человек,

361

И будет дух его во век

Раб персти, раб желаний мутных. —

И только есть ему одно

От жадной гибели спасенье,

И вам во власть оно дано:

Так захотело Провиденье!

Когда избранники из вас,

С бессмертным счастьем разлучась,

Оставят жребий свой высокий,

Слетят на смертных шар далекий

И, в тело смертных облачась,

Напомнят братьям об отчизне,

Им путь укажут к новой жизни:

Тогда с прекрасным примирен,

Род смертных будет искуплен.

Это до конца объясняет приведенные выше «темные» стихи Пушкина:

Избранные судьбами

«Людей священные друзья

...их бессмертная семья

Неотразимыми лучами

Когда-нибудь нас озарит

И мир блаженством одарит»

Следует заметить, что в издании 1826 г. Пушкин опустил в строфе именно последние пять стихов, в которых наиболее ясно сказывался намек на стихи Кюхельбекера. Становится понятным и противопоставление Ленскому (в черновых набросках) «певцов слепого наслажденья», рожденных для «славы женской» и «ветренной младости».

«Поэты» Кюхельбекера

...веселий не бегут,

Но верны чистым вдохновеньям,

Ничтожным, быстрым наслажденьям

Они возвышенность дают.

Цари святого песнопенья

В объятьях даже заблужденья

Не забывали строгих дев.

Сравнить с Ленским (строфа IX):

...муз возвышенных искусства

Счастливец, он не постыдил:

Он в песнях гордо сохранил

Всегда возвышенные чувства...

В свете отношений к Кюхельбекеру неожиданный смысл приобретает строфа XVI, посвященная спорам Онегина и Ленского:

Меж ними все рождало споры

И к размышлению влекло:

Племен минувших договоры,

Плоды наук, добро и зло,

И предрассудки вековые,

362

И гроба тайны роковые,

Судьба и жизнь, в свою чреду

Все подвергалось их суду.

Эти стихи воспринимались как пересчет безразличных, любых по содержанию тем; отдельные выражения не подвергались анализу, и смысл предметов, рождавших спор между Онегиным и Ленским, поглощался всегда подчеркивавшимся в чтении интонационным ходом строфы, обозначавшим в сущности: «и то, и се».

Между тем все это — конкретные темы «споров» и «размышлений» Кюхельбекера и Пушкина в лицее.

«Племен минувших договоры» — это чтение Руссо, его «Общественный договор», «Contrat Social»; сущность этого произведения, оказавшего такое влияние на французскую революцию, — в утверждении возникновения общественного союза путем свободного соглашения, находящего свое выражение в договоре (pacte social); верховная власть принадлежит народу; она выражается в законодательной власти; исполнительная власть лишь применяет закон. Нарушение этого принципа ведет к тирании и нарушает общественный договор. Кюхельбекер в лицее является, как мы видели, учеником Руссо и Вейса. Нет нужды думать, что он читал именно трактат Руссо «Du contrat sociale ou Principes du droit politique»* (1762); возможно, что чтение в лицее ограничилось одним «Эмилем», который был его настольной книгой и последняя, пятая часть которого, во втором разделе — «Des voyages» — посвящена изложению «Общественного договора».

«Плоды наук» — это знаменитое рассуждение Руссо на тему Дижонской академии: способствовало ли развитие наук и искусств улучшению нравов: «Si le rétablissement des sciences et des arts a contribué à épurer les moeurs».

«Добро и зло» — в устах ученика Руссо и Вейса Кюхельбекера имеют тоже совершенно специфический характер.

В «Словаре» Кюхельбекера находим:

Добродетели. Самые высокие добродетели отрицательны. — Руссо.

Добродетель. Находить удовольствие в произведении добра есть награда за произведение добра и награда сия не прежде приобретается, как по заслуге. Нет ничего любезнее добродетели, но должно наслаждаться ею, чтобы в самом деле найти ее таковою. — Если желаешь обнять ее, она сначала принимает на себя подобно баснословному Прометею тысячу видов приводящих в ужас и наконец является в своем собственном только тем, которые не выпускают ее из рук. — Руссо.

Добродетельный человек. Если бы душа человеческая осталась свободною и чистою (то-есть: не соединенною с телом), можно ли бы вменить ей в достоинство когда бы она любила царствующий порядок и следовала бы ему? Человек был бы щастлив: но к его щастию недоставало бы высшей степени блаженства: слава добродетели и внутреннее одобрение его совести; он был бы подобен Ангелам и без сомнения добр<ый> чел<овек> займет высшую ступень чем они. — Руссо.

363

Доброта. Доброта и великость синонимы. — Ричардсон из Гранд<иссона>.

Злодеяния и преступления. Есть злодеяния, которые несут преступления, и преступления, которые несут злодеяния. — Вейс.

Злодей (величайший). Вор обыкновенно лишает меня одного только излишка, без коего могу обойтись или вещи необходимой только на минуту; по большей части собственная нужда заставляет его красть, опасность сопутствует ему: он сверх того не имеет тех благородных чувствований, которые бы должно вселять хорошее воспитание. Убийца отнимает у меня одну только жизнь, к коей в многих случаях должно бы быть равнодушным по причине равновесия зла и добра, встречающихся в ней: он причиняет боль мгновенную и лишает общество одного только члена. Но преступный правитель, который принимает за правило угнетение и жестокость; который похищает у своих сограждан спокойствие, свободу, продовольствие, просвещение и самые добродетели; который жертвует своекорыстно; который, имея изобилие во всех потребностях, допускает подкупить себя, чтоб удовлетворить своему тщеславию; который продает свои дарования, свое влияние, свой голос несправедливости или даже врагу отечества; старается отнять у целого народа первые права человека, первые наслаждения жизни и недовольный порабощением настоящего поколения, кует цепи для племен еще нерожденных, — отцеубийца святой в сравнении с этим человеком! Однакожь подобные чувствования не так редки, их многие почитают за самые естественные. — Вейс.

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 14 . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: Герой нашего времени. Сочинение М. Ю. Лермонтова (Герой нашего времени Лермонтов М. Ю.) [1/8] – Часть 2

Следующее сочинение из данной рубрики: ТРИ СЕСТРЫ – часть 2

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
ПУШКИН И КЮХЕЛЬБЕКЕР. Ю. Тынянов – часть 14.