Поэт-гуманист, создатель патриотического «Певца во стане русских воинов», Жуковский

Ему были близки культуры и Запада и Востока, он с глубоким и искренним сочувствием относился к поэзии разных народов и эпох, стремясь вскрыть в ней внутренние близость и родство, угадать объединяющее ее единое гуманистическое начало. Этот своеобразный поэтический интернационализм поэзии Жуковского заслуживает в наши дни особого внимания исследователей.

Уже давно обратило на себя внимание метрическое богатство поэзии Жуковского, усвоившего для русской поэзии ряд новых размеров и обогатившего ее многочисленными строфическими новообразованиями. Эта сторона поэтической работы Жуковского также заслуживает дальнейшего углубленного изучения.

Наконец, один из важнейших вопросов изучения Жуковского — роль его творческого наследия для дальнейших судеб русской поэзии, исследование тех многообразных, неоднозначных по своему значению нитей, которые соединяют наследие Жуковского с творчеством других выдающихся русских поэтов, как его современников, так и представителей последующих эпох и поколений вплоть до наших дней. «Жуковский проложил множество троп для последующей русской поэзии. И часто гам, где он сделал только наметку пути, другой поэт прокладывал большую поэтическую дорогу <3. . .> Жуковский произвел реформу русского стиха и ввел тот богатый арсенал метрических форм, который после него успешно, разрабатывали на протяжении всего XIX и начала XX в. Пушкин, Лермонтов, Козлов, Тютчев, Фет, Некрасов, Бальмонт, Белый, Блок, Брюсов — нет такого заметного поэта XIX и начала XX в., который не учился бй па стихах Жуковского», — верно заметил Ц. С. Вольпе, один из первых советских исследователей наследия поэта, которому принадлежит заметный вклад в его изучение.29 После того как были написаны эти слова, работа Ц. С. Вольпе и других ранних советских исследователей Жуковского над изучением творческого воздействия его на позднейшие судьбы русской поэзии, роли его наследия в борьбе литературных мнений и его влияния на процесс формирования отдельных крупных русских поэтов XIX и начала XX в. была продолжена и успела принести много ценных результатов. Но несмотря на это, проблема такого изучения продолжает оставаться актуальной и сегодня.

Эпоха романтизма была увлечена идеей синтеза искусств. В то время как в XVIII в. Кант разграничил и противопоставил друг другу «чистый» и «практический» разум, этику и эстетику, а Лессинг — законы поэзии и живописи, романтики стремились снова слить их воедино. Отсюда взаимопроникновение в поэзии Жуковского философии и эстетики, «чудесного» и житейски обыденного, музыкального, изобразительного и поэтического начал. Исследование этого вопроса также уже началось в нашей эстетике и литературоведении и ждет своего дальнейшего продолжения.

Жуковский был человеком своего времени, и его творчество, как творчество каждого русского поэта XIX в., нуждается в историческом подходе, в его оценке четких философских и социально-исторических, классовых критериев. Поэт-созерцатель, он не был активной, действенной натурой и считал призванием поэта в первую очередь воспитание души и сердца «немногих», ожидая от этих немногих дальнейших успехов просвещения и туманности.

Исследование обширной философской литературы, которую внимательно изучил Жуковский (свидетельство тому — обширные маргиналии на страницах книг его библиотеки), позволяет по-новому осветить гносеологические основы его мировоззрения. Поэт внимательно прочел Бонне, Кондильяка, Юма, Руссо, Гердера, Канта и др. Маргиналии на «Созерцании природы» Шарля Бонне, «Трактате об ощущениях» Кондильяка, трактатах и романе «Новая Элоиза» Руссо составляют десятки страниц, содержащих интереснейшие суждения по важнейшим проблемам гносеологии и антропологии — проблемам сущности и происхождения человека.

Как показывают многочисленные заметки Жуковского на «Созерцании природы» Бонне и «Трактате об ощущениях» Кондильяка, поэт безоговорочно принимает основное гносеологическое положение этих философов об эмпирическом, опытном начале чувственного познания. Он одобрительно воспринимает основополагающие положения их сенсуализма, согласно которым ощущения— главный и единственный источник познаний. «Мы существуем и чувствуем только постольку, поскольку мы получаем ощущения извне», — записывает Жуковский на полях II главы «Трактата об ощущениях».' Последовательный сенсуалист Кондильяк, перенесший на французскую почву гносеологические теории Локка, делает героем своего центрального произведения статую, которая постепенно превращается в человека под влиянием сообщенных ей всех чувств, начиная от простейшего — обоняния и кончая осязанием, благодаря которому статуя может осознать себя в пространстве. В процессе изучения Кондильяка Жуковский создает на полях книги подробный и точный конспект, в котором отдельные положения французского философа-сенсуалиста обобщаются или, напротив, конкретизируются, а иногда развертываются и углубляются в психологическом аспекте. Следовательно, Жуковский вслед за Бонне, Кондильяком, Руссо полагает первоэлементом психологической деятельности ощущение.

Познавательное значение подражания издавна и глубоко интересовало Жуковского. Еще читая в самом начале 1800-х годов Ш. Бонне, русский поэт выделяет мысль автора о сознании человека как зеркале, отражающем «вкратце внешний мир», и о поразительном разнообразии этих зеркал в зависимости от индивидуальности всматривающегося в мир субъекта: «Какая соразмерность между зеркалом крота и зеркалом Ньютона или Лейбница? Какие образы являются в мозгу у Гомера, Виргилия или Мильтона?». Нечто весьма близкое к этому читаем мы в статье «О поэзии древних и новых»: «Ум человеческий создан столь чудесно, что природа беспрестанно изображается в зеркале его новою. Какое богатство новых описаний, сравнений, картин и мыслей в Клопштоке и Мильтоне!». Уместно вспомнить, что басня Крылова, по Жуковскому, тоже «чистое зеркало», в котором отражается «существенный мир со всеми его оттенками». Вряд ли можно считать случайным столь настойчивое варьирование одного и того же образа. Зеркало в данном случае — «отражающее сознание», изменяющееся по мере развития «ума человеческого». Очевидно, что здесь теория «подражания» перерастает у Жуковского в теорию «отражения».

Выше уже указывалось, что Жуковский настойчиво отстаивал мысль об объективном существовании прекрасного; только недостаток чувства, недостаток духовного зрения может или не обнаружить красоту, или недооценить ее. Духовно одаренная | V творческая личность способна разглядеть в природе неисчерпаемый источник прекрасного. Подражая природе, художник творит свой эстетический мир, взятый у природы, но преображенный творческой фантазией поэта. Этому убеждению не противоречат слова Жуковского, повторенные им вслед за Руссо: «прекрасно только то, чего нет». Здесь речь идет о том, что, согласно романтическому миропониманию Жуковского, только поэт может «прекрасное в полете удержать», может разглядеть и запечатлеть подлинные духовные ценности окружающего мира: «святые таинства, лишь сердце знает вас». Лишь поэту, способному «снимать покров» (один из самых распространенных образов поэзии Жуковского), в наиболее торжественные, высокие минуты вдохновения раскрываются подлинные сокровища мира. Так диалектически связываются в представлениях Жуковского объективность мира и субъективность поэтического зрения.

В 1820-е годы под влиянием немецкой романтической эстетики в творчестве Жуковского все более настойчиво звучит мысль о преобразующей идеальной функции искусства. Об этом говорят найденные в архиве выписки Жуковского из эстетики Гофмана, Шлегеля, Жан-Поля и др.

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
Поэт-гуманист, создатель патриотического «Певца во стане русских воинов», Жуковский.