Пастернак Борис Леонидович. Спекторский (1925 1931) – Часть 2

Пугал в полете сизых голубей,

Волокся в дыме и висел во взорах

Воздушным лесом елочных цепей.

И солнца диск, едва проспавшись, сразу

Бросался к жженке и, круша сервиз,

Растягивался тут же возле вазы,

Нарезавшись до положенья риз.

Причин средь этой сладкой лихорадки

Нашлось немало, чтобы к рождеству

Любовь с сердцами наигравшись в прятки,

Внезапно стала делом наяву.

Был день, Спекторский понял, что не столько

Прекрасна жизнь, и Ольга, и зима,

Как подо льдом открылся ключ жестокий,

Которого исток она сама.

И чем наплыв у проруби громадней,

И чем его растерянность видней,

И чем она милей и ненаглядней,

Тем ближе срок, и это дело дней.

Поселок дачный, срубленный в дуброве,

Блистал слюдой, переливался льдом,

И целым бором ели, свесив брови,

Брели на полузанесенный дом.

И, набредя, спохватывались: вот он,

Косою ниткой инея исшит,

Вчерашней бурей на живуху сметан,

Пустыню комнат башлыком вершит.

Валясь от гула и людьми покинут,

Ночами бредя шумом полых вод,

Держался тем балкон, что вьюги минут,

Как позапрошлый и как прошлый год.

А там от леса влево, где то с тылу

Шатая ночь, как воспаленный зуб,

На полустанке лампочка коптила

И жили люди, не снимая шуб.

Забытый дом служил как бы резервом

Кружку людей, знакомых по Москве,

И потому Бухтеевым не первым

Подумалось о нем на рождестве.

В самом кружке немало было выжиг,

Немало присоседилось извне.

Решили новый год встречать на лыжах,

Неся расход со всеми наравне.

Их было много, ехавших на встречу.

Опустим планы, сборы, переезд.

О личностях не может быть и речи.

На них поставим лучше тут же крест.

Знаком ли вам сумбур таких компаний,

Благоприятный бурной тайне двух?

Кругом галдят, как бубенцы в тимпане,

От сердцевины отвлекая слух.

Счесть невозможно, сколько новогодних

Встреч было ими спрыснуто в пути.

Они нуждались в фонарях и сходнях,

Чтоб на разъезде с поезда сойти.

Он сплыл, и колесом вдоль чащ ушастых

По шпалам стал ходить, и прогудел

Чугунный мост, и взвыл лесной участок,

И разрыдался весь лесной удел.

Ночные тени к кассе стали красться.

Простор был ослепительно волнист.

Толпой ввалились в зал второго класса

Переобуться и нанять возниц.

Не торговались спьяна люди щедры,

Не многих отрезвляла тишина.

Пожар несло к лесам попутным ветром,

Бренчаньем сбруи, бульканьем вина.

Был снег волнист, окольный путь извилист,

И каждый шаг готовил им сюрприз.

На розвальнях до колики резвились,

И женский смех, как снег, был серебрист.

"Не слышу. Это тот, что за березой?

Но я ж не кошка, чтоб впотьмах..." Толчок,

Другой и третий, и конец обоза

Влетает в лес, как к рыбаку в сачок.

"Особенно же я вам благодарна

За этот такт: за то, что ни с одним..."

Ухаб, другой. "Ну, как? " А мы на парных.

"А мы кульков своих не отдадим".

На вышке дуло, и, меняя скорость,

То замирали, то неслись часы.

Из сада к окнам стаскивали хворост

Четыре световые полосы.

Внизу смеялись. Лежа на диване,

Он под пол вниз перебирался весь,

Где праздник обгоняло одеванье.

Был третий день их пребыванья здесь.

Дверь врезалась в сугроб на пол аршина.

Год и на воле явно иссякал.

Рядок обледенелых порошинок

Упал куском с дверного косяка,

И обступила тьма. А ну, как срежусь?

Мелькнула мысль, но, зажимая рот,

Ее сняла и опровергла свежесть

К самим перилам кравшихся широт.

В ту ночь еще ребенок годовалый

За полною неопытностью чувств,

Он содрогался. "В случае провала

Какой я новой шуткой отшучусь?"

Закрыв глаза, он ночь, как сок арбуза,

Впивал, и снег, вливаясь в душу, рдел.

Роптала тьма, что год и ей в обузу.

Все порывалось за его предел.

Спустившись вниз, он разом стал в затылок

Пыланью ламп, опилок, подолов,

Лимонов, яблок, колпаков с бутылок

И снежной пыли, ползшей из углов.

Все были в сборе, и гудящей бортью

Бил в переборки радости прилив.

Смеялись, торт черт знает чем испортив,

И фыркали, салат пересолив.

Рассказывать ли, как столпились, сели,

Сидят, встают, шумят, смеются, пьют?

За рубенсовской росписью веселья

Мы влюбимся, и тут то нам капут:

Мы влюбимся, тогда конец работе,

И дни пойдут по гулкой мостовой

Скакать через колесные ободья

И колотиться об земь головой.

Висит и так на волоске поэма.

Да и забыться я не вижу средств:

Мы без суда осуждены и немы,

А обнесенный будет вечно трезв.

За что же пьют? За четырех хозяек.

За их глаза, за встречи в мясоед.

За то, чтобы поэтом стал прозаик

И полубогом сделался поэт.

В разгаре ужин. Вдруг, без перехода:

"Нет! Тише! Рано! Встаньте! Ваши врут!

Без двух!.. Без возражений!.. С новым годом!"

И гранных дюжин громовой салют.

"О мальчик мой, и ты, как все, забудешь

И возмужавши, назовешь мечтой

Те дни, когда еще ты верил в чудищ?

О, помни их, без них любовь ничто.

О, если б мне на память их оставить!

Без них мы прах, без них равны нулю.

Но я люблю, как ты, и я сама ведь

Их нынешнею ночью утоплю.

Я дуновеньем наготы свалю их.

Всей женской подноготной растворю.

И тени детства схлынут в поцелуях.

Мы разойдемся по календарю.

Шепчу? Нет, нет. С ликером, и покрепче.

Шепчу не я, вишневки чернота.

Карениной, так той дорожный сцепщик

В бреду под чепчик что то бормотал".

Идут часы. Поставлены шарады.

Сдвигают стулья. Как прибой, клубит

Не то оркестра шум, не то оршада,

Висячей лампой к скатерти прибит.

И год не нов. Другой новей обещан.

Весь вечер кто то чистит апельсин.

Весь вечер вьюга, не щадя затрещин,

Врывается сквозь трещины тесин.

Но юбки вьются, и поток ступеней,

Сорвавшись вниз, отпрядывает вверх.

Ядро кадрили в полном исступленьи

Разбрызгивает весь свой фейерверк,

И все стихает. Точно топот, рухнув

За кухнею, попал в провал, в мальстрем,

В века... Рассвет. Ни звука. Лампа тухнет,

И елка иглы осыпает в крем.

До лыж ли тут! Что сделалось с погодой?

Несутся тучи мимо деревень.

И штук пятнадцать солнечных заходов

Отметили в окно за этот день.

С утра назавтра с кровли, с можжевелин

Льет в три ручья. Бурда бурдой. С утра

Промозглый день теплом и ветром хмелен,

Точь в точь как сами лыжники вчера.

По талой каше шлепают калошки.

У поля все смешалось в голове.

И облака, как крашеные ложки,

Крутясь, плывут в вареной синеве.

На пятый день, при всех, Спекторский, бойко

Взглянув на Ольгу, говорит, что спектр

Разложен новогоднею попойкой

И оттого то пляшет барометр.

И так как шутка не совсем понятна

И вкруг нее стихает болтовня,

То, путаясь, он лезет на попятный

И, покраснев, смолкает на два дня.

3

"Для бодрости ты б малость подхлестнул.

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » Пастернак Борис Леонидович. Спекторский (1925 1931) – Часть 2 . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: Невесте

Следующее сочинение из данной рубрики: Биография Державина Г. Р – Часть 3

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
Пастернак Борис Леонидович. Спекторский (1925 1931) – Часть 2.