Н. С. Лесков, Леди Макбет Мценского уезда – Глава вторая

На шестую весну Катерины Львовниного замужества у Измайловых прорвало мельничную плотину. Работы на ту пору, как нарочно, на мельницу было завезено много, а прорва учинилась огромная: вода ушла под нижний лежень холостой скрыни, и захватить ее скорой рукой никак не удавалось. Согнал Зиновий Борисыч народу на мельницу с целой округи, и сам там сидел безотлучно; городские дела уж один старик правил, а Катерина Львовна маялась дома по целым дням одна-одинешенька. Сначала ей без мужа еще скучней было, а тут будто даже как и лучше показалось: свободнее ей одной стало. Сердце ее к нему никогда особенно не лежало, а без него по крайней мере одним командиром над ней стало меньше.

Сидела раз Катерина Львовна у себя на вышке под окошечком, зевала-зевала, ни о чем определенном не думала, да и стыдно ей, наконец, зевать стало. А на дворе погода такая чудесная: тепло, светло, весело, и сквозь зеленую деревянную решетку сада видно, как по деревьям с сучка на сучок перепархивают разные птички.

"Что это я в самом деле раззевалась? - подумала Катерина Львовна. - Сем-ну я хоть встану по двору погуляю или в сад пройдусь".

Накинула на себя Катерина Львовна старую штофную шубочку и вышла.

На дворе так светло и крепко дышится, а на галерее у амбаров такой хохот веселый стоит.

- Чего это вы так радуетесь? - спросила Катерина Львовна свекровых приказчиков.

- А вот, матушка Катерина Ильвовна, свинью живую вешали, - отвечал ей старый приказчик.

- Какую свинью?

- А вот свинью Аксинью, что родила сына Василья да не позвала нас на крестины, - смело и весело рассказывал молодец с дерзким красивым лицом, обрамленным черными как смоль кудрями и едва пробивающейся бородкой.

Из мучной кади, привешенной к весовому коромыслу, в эту минуту выглянула толстая рожа румяной кухарки Аксиньи.

- Черти, дьяволы гладкие, - ругалась кухарка, стараясь схватиться за железное коромысло и вылезть из раскачивающейся кади.

- Восемь пудов до обеда тянет, а пихтерь сена съест, так и гирь недостанет, - опять объяснил красивый молодец и, повернув кадь, выбросил кухарку на сложенное в угле кулье.

Баба, шутливо ругаясь, начала оправляться.

- Ну-ка, а сколько во мне будет? - пошутила Катерина Львовна и, взявшись за веревки, стала на доску.

- Три пуда семь фунтов, - отвечал тот же красивый молодец Сергей, бросив гирь на весовую скайму. - Диковина!

- Чему же ты дивуешься?

- Да что три пуда в вас потянуло, Катерина Ильвовна. Вас, я так рассуждаю, целый день на руках носить надо - и то не уморишься, а только за удовольствие это будешь для себя чувствовать.

- Что ж я, не человек, что ли? Небось тоже устанешь, - ответила, слегка краснея, отвыкшая от таких речей Катерина Львовна, чувствуя внезапный прилив желания разболтаться и наговориться словами веселыми и шутливыми.

- Ни боже мой! В Аравию счастливую занес бы, - отвечал ей Сергей на ее замечание.

- Не так ты, молодец, рассуждаешь, - говорил ссыпавший мужичок. - Что есть такое в нас тяжесть? Разве тело наше тянет? тело наше, милый человек, на весу ничего не значит: сила наша, сила тянет - не тело!

- Да, я в девках страсть сильна была, - сказала, опять не утерпев, Катерина Львовна. - Меня даже мужчина не всякий одолевал.

- А ну-с, позвольте ручку, если как это правда, - попросил красивый молодец.

Катерина Львовна смутилась, но протянула руку.

- Ой, пусти кольцо: больно! - вскрикнула Катерина Львовна, когда Сергей сжал в своей руке ее руку, и свободною рукою толкнула его в грудь.

Молодец выпустил хозяйкину руку и от ее толчка отлетел на два шага в сторону.

- Н-да, вот ты и рассуждай, что женщина, - удивился мужичок.

- Нет, а вы позвольте так взяться, на-борки, - относился, раскидывая кудри, Серега.

- Ну, берись, - ответила, развеселившись, Катерина Львовна и приподняла кверху свои локоточки.

Сергей обнял молодую хозяйку и прижал ее твердую грудь к своей красной рубашке. Катерина Львовна только было шевельнула плечами, а Сергей приподнял ее от полу, подержал на руках, сжал и посадил тихонько на опрокинутую мерку.

Катерина Львовна не успела даже распорядиться своей хваленою силою. Красная-раскрасная, поправила она, сидя на мерке, свалившуюся с плеча шубку и тихо пошла из амбара, а Сергей молодецки кашлянул и крикнул:

- Ну вы, олухи царя небесного! Сыпь, не зевай, гребла не замай; будут вершки, наши лишки.

Будто как он и внимания не обратил на то, что сейчас было.

- Девичур этот проклятый Сережка! - рассказывала, плетясь за Катериной Львовной, кухарка Аксинья. - Всем вор взял - что ростом, что лицом, что красотой, и улестит и до греха доведет. А что уж непостоянный, подлец, пренепостоянный-непостоянный!

- А ты, Аксинья... того, - говорила, идучи впереди ее, молодая хозяйка, - мальчик-то твой у тебя жив?

- Жив, матушка, жив - что ему! Где они не нужны-то кому, у тех они ведь живущи.

- И откуда это он у тебя?

- И-и! так, гулевой - на народе ведь живешь-то - гулевой.

- Давно он у нас, этот молодец?

- Кто это? Сергей-то, что ли?

- Да.

- С месяц будет. У Копчоновых допреж служил, так прогнал его хозяин. - Аксинья понизила голос и досказала: - Сказывают, с самой хозяйкой в любви был... Ведь вот, треанафемская его душа, какой смелый!

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » Н. С. Лесков, Леди Макбет Мценского уезда – Глава вторая . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: Факты биографии поэта Ивана Елагина

Следующее сочинение из данной рубрики: Описание персонажей: Образ Ниловны

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
Н. С. Лесков, Леди Макбет Мценского уезда – Глава вторая.