Н. С. Лесков, Леди Макбет Мценского уезда – Глава десятая

А потом вдруг Сергей и перестал совсем говорить о наследнике. Как только прекратились о нем речи в устах Сергеевых, так засел Федя Лямин и в ум и в сердце Катерины Львовны. Даже задумчивая и к самому Сергею неласковая она стала. Спит ли, по хозяйству ли выйдет, или богу молиться станет, а на уме все у нее одно: "Как же это? за что и в самом деле должна я через него лишиться капитала? Столько я страдала, столько греха на свою душу приняла, - думает Катерина Львовна, - а он без всяких хлопот приехал и отнимает у меня... И добро бы человек, а то дитя, мальчик..."

На дворе стали ранние заморозки. О Зиновии Борисыче, разумеется, никаких слухов ниоткуда не приходило. Катерина Львовна полнела и все ходила задумчивая; по городу на ее счет в барабаны барабанили, добираясь, как и отчего молодая Измайлова все неродица была, все худела да чаврела, и вдруг спереди пухнуть пошла. А отрочествующий сонаследник Федя Лямин в легком беличьем тулупе погуливал по двору да ледок по колдобинкам поламывал.

- Ну, Феодор Игнатьич! ну, купецкий сын! - кричит, бывало, на него, пробегая по двору, кухарка Аксинья. - Пристало это тебе, купецкому-то сыну, да в лужах копаться?

А сонаследник, смущавший Катерину Львовну с ее предметом, побрыкивал себе безмятежным козликом и еще безмятежнее спал супротив пестовавшей его бабушки, не думая и не помышляя, что он кому-нибудь перешел дорогу или поубавил счастья.

Наконец набегал себе Федя ветряную оспу, а к ней привязалась еще простудная боль в груди, и мальчик слег. Лечили его сначала травками да муравками, а потом и за лекарем послали.

Стал ездить лекарь, стал прописывать лекарства, стали их давать мальчику по часам, то сама бабушка, а то Катерину Львовну попросит.

- Потрудись, - скажет, - Катеринушка, - ты, мать, сама человек грузный, сама суда божьего ждешь; потрудись.

Катерина Львовна не отказывала старухе. Пойдет ли та ко всенощной помолиться за "лежащего на одре болезни отрока Феодора" или к ранней обедне часточку за него вынуть, Катерина Львовна сидит у больного, и напоит его, и лекарство ему даст вовремя.

Так пошла старушка к вечерне и ко всенощной под праздник введения, а Катеринушку попросила присмотреть за Федюшкой. Мальчик в эту пору уже обмогался.

Катерина Львовна взошла к Феде, а он сидит на постели в своем беличьем тулупчике и читает патерик.

- Что ты это читаешь, Федя? - спросила его, усевшись в кресло, Катерина Львовна.

- Житие, тетенька, читаю.

- Занятно?

- Очень, тетенька, занятно.

Катерина Львовна подперлась рукою и стала смотреть на шевелящего губами Федю, и вдруг словно демоны с цепи сорвались, и разом осели ее прежние мысли о том, сколько зла причиняет ей этот мальчик и как бы хорошо было, если бы его не было.

"А ведь что, - думалось Катерине Львовне, - ведь больной он; лекарство ему дают... мало ли что в болезни... Только всего и сказу, что лекарь не такое лекарство потрафил".

- Пора тебе, Федя, лекарства?

- Пожалуйте, тетенька, - отвечал мальчик и, хлебнув ложку, добавил: - очень занятно, тетенька, это о святых описывается.

- Ну читай, - проронила Катерина Львовна и, обведя холодным взглядом комнату, остановила его на разрисованных морозом окнах.

- Надо окна велеть закрыть, - сказала она и вышла в гостиную, а оттуда в залу, а оттуда к себе наверх и присела.

Минут через пять к ней туда же наверх молча вошел Сергей в романовском полушубке, отороченном пушистым котиком.

- Закрыли окна? - спросила его Катерина Львовна.

- Закрыли, - отрывисто отвечал Сергей, снял щипцами со свечи и стал у печки. Водворилось молчание.

- Нонче всенощная не скоро кончится? - спросила Катерина Львовна.

- Праздник большой завтра: долго будут служить, - отвечал Сергей. Опять вышла пауза.

- Сходить к Феде: он там один, - произнесла, подымаясь, Катерина Львовна.

- Один? - спросил ее, глянув исподлобья, Сергей.

- Один, - отвечала она ему шепотом, - а что? И из глаз в глаза у них замелькала словно какая сеть молниеносная; но никто не сказал более друг другу ни слова.

Катерина Львовна сошла вниз, прошлась по пустым комнатам: везде все тихо; лампады спокойно горят; по стенам разбегается ее собственная тень; закрытые ставнями окна начали оттаивать и заплакали. Федя сидит и читает. Увидя Катерину Львовну, он только сказал:

- Тетенька, положьте, пожалуйста, эту книжку, а мне вот ту, с образника, пожалуйте.

Катерина Львовна исполнила просьбу племянника и подала ему книгу.

- Ты не заснул ли бы, Федя?

- Нет, тетенька, я буду бабушку дожидаться.

- Чего тебе ее ждать?

- Она мне благословенного хлебца от всенощной обещалась.

Катерина Львовна вдруг побледнела, собственный ребенок у нее впервые повернулся под сердцем, и в груди у нее потянуло холодом. Постояла она среди комнаты и вышла, потирая стынущие руки.

- Ну! - шепнула она, тихо взойдя в свою спальню и снова заставая Сергея в прежнем положении у печки.

- Что? - спросил едва слышно Сергей и поперхнулся.

- Он один.

Сергей надвинул брови и стал тяжело дышать.

- Пойдем, - порывисто обернувшись к двери, сказала Катерина Львовна.

Сергей быстро снял сапоги и спросил:

- Что ж взять?

- Ничего, - одним придыханием ответила Катерина Львовна и тихо повела его за собою за руку.

Больной мальчик вздрогнул и опустил на колени книжку, когда к нему в третий раз взошла Катерина Львовна.

- Что ты, Федя?

- Ох, я, тетенька, чего-то испугался, - отвечал он, тревожно улыбаясь и прижимаясь в угол постели.

- Чего ж ты испугался?

- Да кто это с вами шел, тетенька?

- Где? Никто со мной, миленький, не шел.

- Никто?

Мальчик потянулся к ногам кровати и, прищурив глаза, посмотрел по направлению к дверям, через которые вошла тетка, и успокоился.

- Это мне, верно, так показалось, - сказал он.

Катерина Львовна остановилась, облокотясь на изголовную стенку племянниковой кровати.

Федя посмотрел на тетку и заметил ей, что она отчего-то совсем бледная.

В ответ на это замечание Катерина Львовна произвольно кашлянула и с ожиданием посмотрела на дверь гостиной. Там только тихо треснула одна половица.

- Житие моего ангела, святого Феодора Стратилата, тетенька, читаю. Вот угождал богу-то. Катерина Львовна стояла молча.

- Хотите, тетенька, сядьте, а я вам опять прочитаю? - ласкался к ней племянник.

- Постой, я сейчас, только вот лампаду в зале поправлю, - ответила Катерина Львовна и вышла торопливою походкой.

В гостиной послышался самый тихий шепот; но он дошел среди общего безмолвия до чуткого уха ребенка.

- Тетенька! да что ж это? С кем же это вы там шепчетесь? - вскрикнул, с слезами в голосе, мальчик. - Идите сюда, тетенька: я боюсь, - еще слезливее позвал он через секунду, и ему послышалось, что Катерина Львовна сказала в гостиной "ну", которое мальчик отнес к себе.

- Чего боишься? - несколько охрипшим голосом спросила его Катерина Львовна, входя смелым, решительным шагом и становясь у его кровати так, что дверь из гостиной была закрыта от больного ее телом. - Ляг, - сказала она ему вслед за этим.

- Я, тетенька, не хочу.

- Нет, ты, Федя, послушайся меня, ляг, пора; ляг, - повторила Катерина Львовна.

- Что это вы, тетенька! да я не хочу совсем.

- Нет, ты ложись, ложись, - проговорила Катерина Львовна опять изменившимся, нетвердым голосом и, схватив мальчика под мышки, положила его на изголовье.

В это мгновение Федя неистово вскрикнул: он увидал входящего бледного, босого Сергея.

Катерина Львовна захватила своей ладонью раскрытый в ужасе рот испуганного ребенка и крикнула:

- А ну скорее; держи ровно, чтоб не бился! Сергей взял Федю за ноги и за руки, а Катерина Львовна одним движением закрыла детское личико страдальца большою пуховою подушкою и сама навалилась на нее крепкой, упругой грудью.

Минуты четыре в комнате было могильное молчание.

- Кончился, - прошептала Катерина Львовна и только что привстала, чтобы привесть все в порядок, как стены тихого дома, сокрывшего столько преступлений, затряслись от оглушительных ударов: окна дребезжали, полы качались, цепочки висячих лампад вздрагивали и блуждали по стенам фантастическими тенями.

Сергей задрожал и со всех ног бросился бежать;

Катерина Львовна кинулась за ним, а шум и гам за ними. Казалось, какие-то неземные силы колыхали грешный дом до основания.

Катерина Львовна боялась, чтоб, гонимый страхом, Сергей не выбежал на двор и не выдал себя своим перепугом; но он кинулся прямо на вышку.

-Взбежавши на лестницу, Сергей в темноте треснулся лбом о полупритворенную дверь и со стоном полетел вниз, совершенно обезумев от суеверного страха.

- Зиновий Борисыч, Зиновий Борисыч! - бормотал он, летя вниз головою по лестнице и увлекая за собою сбитую с ног Катерину Львовну.

- Где? - спросила она.

- Вот над нами с железным листом пролетел. Вот, вот опять! ай, ай! - закричал Сергей, - гремит, опять гремит.

Теперь было очень ясно, что множество рук стучат во все окна с улицы, а кто-то ломится в двери.

- Дурак! вставай, дурак! - крикнула Катерина Львовна и с этими словами она сама порхнула к Феде, уложила его мертвую голову в самой естественной спящей позе на подушках и твердой рукой отперла двери, в которые ломилась куча народа.

Зрелище было страшное. Катерина Львовна глянула повыше толпы, осаждающей крыльцо, а чрез высокий забор целыми рядами перелезают на двор незнакомые люди, и на улице стон стоит от людского говора.

Не успела Катерина Львовна ничего сообразить, как народ, окружающий крыльцо, смял ее и бросил в покои.

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » Н. С. Лесков, Леди Макбет Мценского уезда – Глава десятая . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: Понятие о фразеологии и фразеологическом обороте

Следующее сочинение из данной рубрики: Твір про роман про російську революцію (Б. Л. Пастернак. «Доктор Живаго»)

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
Н. С. Лесков, Леди Макбет Мценского уезда – Глава десятая.