Княжение Владимира было овеяно героикой народных сказаний уже в конце Х – начале ХI в. Духом народного героического эпоса проникнуто сказание о победе русского юноши Кожемяки над печенежским исполином. Как и в народном эпосе, сказание подчеркивает превосходство человека мирного труда, простого ремесленника над профессионалом-воином — печенежским богатырем. Образы сказания также строятся по принципу контрастного сопоставления и широкого обобщения. Русский юноша, на первый взгляд, обыкновенный, ничем не примечательный человек, но в нем воплощена та огромная, исполинская сила, которой обладает народ русский, украшающий своим трудом землю и, защищающий ее на поле брани от внешних врагов. Печенежский воин своими гигантскими размерами наводит ужас на окружающих.

Хвастливому и заносчивому врагу противопоставляется скромный русский юноша, младший сын кожевника. Он совершает подвиг без кичливости и бахвальства. При этом сказание приурочивается к топонимической легенде о происхождении города Переяславля — "зане перея славу отроко ть", но это явный анахронизм, поскольку Переяславль уже не раз упоминался в летописи до этого события. С народным эпосом связано также сказание о Белгородском киселе. В этом сказании прославляется ум, находчивость и смекалка русского человека. И сказание о Кожемяке, и сказание о Белгородском киселе — законченные сюжетные повествования, строящиеся на противопоставлении внутренней силы труженика бахвальству страшного только на вид врага, мудрости старца — легковерию печенегов. Кульминацией сюжетов обоих сказаний являются поединки: в первом — единоборство физическое, во втором — единоборство ума и находчивости с легковерием, глупостью.

Сюжет сказания о Кожемяке типологически близок сюжетам героических народных былин, а сказания о Белгородском киселе — народным сказкам. Фольклорная основа явно ощущается и в церковной легенде о посещении Русской земли апостолом Андреем. Помещая эту легенду, летописец стремился "исторически" обосновать религиозную независимость Руси от Византии.Идеальный правитель выступает живым воплощением любви к родной земле, ее чести и славы, олицетворением ее могущества и достоинства. Все его поступки, вся его деятельность определяются благом родины и народа. Поэтому князь в представлении летописца не может принадлежать самому себе. Он в первую очередь исторический деятель, который появляется всегда в официальной обстановке, наделенный всеми атрибутами княжеской власти. Д. С. Лихачев отмечает, что князь в летописи всегда официален, он как бы обращен к зрителю и представлен в наиболее значительных своих поступках.

Добродетели князя являются своего рода парадной одеждой; при этом одни добродетели чисто механически присоединяются к другим, благодаря чему стало возможно совмещение идеалов светских и церковных. Бесстрашие, храбрость, воинская доблесть сочетаются со смирением, кротостью и прочими христианскими добродетелями. Если деятельность князя направлена на благо родины, летописец всячески прославляет его, наделяя всеми качествами наперед заданного идеала. Если деятельность князя идет вразрез с интересами государства, летописец не жалеет черной краски и приписывает отрицательному персонажу все смертные грехи: гордость, зависть, честолюбие, корыстолюбие и т. п. Принципы средневекового историзма получают яркое воплощение в повестях "О убьеньи Борисове" (1015 г.) и об ослеплении Василька Теребовльского, которые могут быть отнесены к жанру исторических повестей о княжеских преступлениях. Однако по своему стилю это совершенно разные произведения. Повесть "О убьеньи Борисове" излагает исторические факты убийства Святополком братьев Бориса и Глеба с широким использованием элементов агиографического стиля. Она строится на контрасте идеальных князей-мучеников и идеального злодея — "окаянного" Святополка. Завершается повесть похвалой, прославляющей "христолюбивых страстотерпцев", "сияющих светильников", "светлых звезд" — "заступников Руской земли". В ее концовке звучит молитвенный призыв к мученикам — покорить поганых "под нозе князем нашими и избавить их "от усобныя рати", дабы пребывали они в мире и единении.В ее концовке звучит молитвенный призыв к мученикам — покорить поганых "под нозе князем нашими и избавить их "от усобныя рати", дабы пребывали они в мире и единении. Так, в агиографической форме, выражена общая для всей летописи патриотическая идея.

 В то же время повесть "О убьеньи Борисове" интересна рядом "документальных" подробностей, "реалистических деталей". Написанная попом Василием и помещенная в летописи под 1097 г., "Повесть об ослеплении Василька Теребовльского" выдержана в стиле историко-документальном. Экспозицией сюжета является сообщение о съезде князей "на устроенье мира" в Любече. Единодушие собравшихся выражено речью, сказанной якобы всеми князьями: "Почто губим Руськую землю, сами на ся котору деюще? А половци землю нашю несуть розно, и ради суть, оже межю нами рати. Да ноне отселе имемся в едино сердце, и блюдем Рускые земли; кождо да держить отчину свою...". Устанавливаемый новый феодальный порядок взаимоотношений ("кождо да держит отчину свою") князья скрепляют клятвой — крестоцелованием. Они дают друг другу слово не допускать распрей, усобиц.

Такое решение встречает одобрение народа: "и ради быша людье вси". Однако достигнутое единодушие оказалось временным и непрочным, и повесть на конкретном, страшном примере ослепления Василька двоюродными братьями показывает, к чему приводит нарушение князьями взятых на себя обязательств. Мотивировка завязки сюжета повести традиционная, провиденциалистическая: опечаленный "любовью", согласием князей дьявол "влезе" в сердце "некоторым мужем"; они говорят "лживые словеса" Давыду о том, что Владимир Мономах якобы сговорился с Васильком о совместных действиях против Святополка Киевского и Давыда. Что это за "некоторые мужи" — неизвестно, что в действительности побудило их сообщить свои "лживые словеса" Давыду — неясно. Затем провиденциалистская мотивировка перерастает в чисто психологическую.

Поверив "мужам", Давыд сеет сомнения в душе Святополка.Поверив "мужам", Давыд сеет сомнения в душе Святополка. Последний, "смятеся умом", колеблется, ему не верится в справедливость этих утверждений. В конце концов, Святополк соглашается с Давыдом в необходимости захватить Василька. Когда Василько пришел в Выдубицкий монастырь, Святополк посылает к нему гонца с просьбой задержаться в Киеве до своих именин. Василько отказывается, опасаясь, что в его отсутствие дома не случилось бы "рати". Явившийся затем к Васильку посланный Давыда уже требует, чтобы Василько остался и тем самым не "ослушался брата старейшего". Таким образом, Давыд ставит вопрос о необходимости соблюдения Васильком своего долга вассала по отношению к сюзерену. Заметим, что Борис и Глеб гибнут во имя соблюдения этого долга. Отказ Василька только убеждает Давыда, что Василько намерен захватить города Святополка. Давыд настаивает, чтобы Святополк немедленно отдал Василька ему.

Вновь идет посланец Святополка к Васильку и от имени великого киевского князя просит его прийти, поздороваться и посидеть с Давыдом. Василько садится на коня и с малой дружиной едет к Святополку. Характерно, что здесь рассказ строится по законам эпического сюжета: Василько принимает решение поехать к брату только после третьего приглашения. О коварном замысле брата Василька предупреждает дружинник, но князь не может поверить: "Како мя хотять яти? оногды (когда недавно) целовали крести. Василько не допускает мысли о возможности нарушения князьями взятых на себя обязательств. Драматичен и глубоко психологичен рассказ о встрече Василька со Святополком и Давыдом. Введя гостя в горницу, Святополк еще пытается завязать с ним разговор, просит его остаться до святок, а "Давыд же седяше, акы нем", и эта деталь ярко характеризует психологическое состояние последнего. Натянутой атмосферы не выдерживает Святополк и уходит из горницы под предлогом необходимости распорядиться о завтраке для гостя. Василько остается наедине с Давыдом, он пытается начать с ним разговор, "и не бе в Давыде гласа, ни послушаньяВасилько остается наедине с Давыдом, он пытается начать с ним разговор, "и не бе в Давыде гласа, ни послушанья". И только теперь Василько начинает прозревать: он "ужаслься", он понял обман. А Давыд, немного посидев, уходит. Василька же, оковав в "двою оковы", запирают в горнице, приставив на ночь сторожей. Подчеркивая нерешительность, колебания Святополка, автор рассказывает о том, что тот не решается сам принять окончательного решения о судьбе Василька.

Святополк созывает наутро "бояр и кыян" и излагает им те обвинения, которые предъявляет Васильку Давыд. Но и бояре, и "кыяне" не берут на себя моральной ответственности. Вынужденный сам принимать решение, Святополк колеблется. Игумены умоляют его отпустить Василька, а Давыд "поущает" на ослепление. Святополк уже хочет отпустить Василька, но чашу весов перевешивают слова Давыда: "...аще ли сего (ослепления) не створишь, а пустишь й, то ни тобе княжити, ни мнем. Решение князем принято, и Василька перевозят на повозке из Киева в Белгород, где сажают в "истобку малу". Развитие сюжета достигает своей кульминации, и она дана с большим художественным мастерством.

Таким образом, "Повесть об ослеплении Василька Теребовльского" резко осуждает нарушение князьями своих договорных обязательств, приводящих к страшным кровавым преступлениям, приносящим зло всей Русской земле. Описания событий, связанных с военными походами князей, приобретают характер исторического документального сказания, свидетельствующего о формировании жанра воинской повести.Описания событий, связанных с военными походами князей, приобретают характер исторического документального сказания, свидетельствующего о формировании жанра воинской повести. Элементы этого жанра присутствуют в сказании о мести Ярослава Окаянному Святополку 1015 – 1016 гг. Завязкой сюжета является весть Ярославу из Киева от сестры Предславы о смерти отца и гибели Бориса; Ярослав начинает готовиться к походу, собирает войска и идет на Святополка. В свою очередь Святополк, "пристрои бе-щисла вой, Руси и печенег", идет навстречу к Любечу.

Противные стороны останавливаются у водной преграды — на берегах Днепра. Три месяца стоят они друг против друга, не решаясь напасть. И только насмешки и укоры, бросаемые воеводой Святополка в адрес Ярослава и новгородцев, вынуждают последних на решительные действия: "...аще кто не поидеть с нами, сами потнем его". На рассвете Ярослав со своими войсками переправляется через Днепр и, оттолкнув ладьи, воины устремляются в бой. Описание битвы — кульминация сюжета: "...и сступишася на месте. Бысть сеча зла, и не бе лзе озером печенегом помагати, и притиснуша Святополка с дружиною ко озеру, и вьступиша на лед и обломися с ними лед, и одалати нача Ярослав, видев же Святололк и побеже, и одоле Ярослав". При помощи постоянной стилистической формулы "бысть сеча зла" дана оценка битвы.

Победа Ярослава и бегство Святополка — развязка сюжета. Таким образом, в данном летописном сказании уже наличествуют основные сюжетно-композиционные элементы воинской повести: сбор войск, выступление в поход, подготовка к бою, бой и развязка его. Аналогично построены сказания о битве Ярослава со Святополком и польским королем Болеславом в 1018 – 1019 гг., о междоусобной борьбе Ярослава с Мстиславом в 1024 г.