В большом энциклопедическом словаре написано  следующее: «Историческое произведение, вид повествовательной литературы в России 11 – 17 веков,  состояли из погодных записей, либо представляли собой памятники сложного состава — свободные своды».  Летописи были общерусскими («Повесть временных лет») и местными («Новгородские летописи»). Летописи  сохранились главным образом в поздних списках. Первым начал изучать летописи В. Н. Татищев. Задумав  создать свою грандиозную «Историю Российскую», он обратился ко всем известным в его время летописям,  разыскал много новых памятников. После В. Н. Татищева изучением летописей, конкретно «Повестью  временных лет», занимался А. Шлецер. Если В. Н. Татищев работал вширь, соединяя дополнительные сведения  многих списков в одном тексте и как бы идя по следам древнего летописца-сводчика, то Шлецер работал  вглубь, выявляя в самом тексте массу описок, ошибок, неточностей.

Оба исследовательских подхода при всем  своем внешнем различии имели сходство в одном: в науке закреплялась мысль о непервоначальном виде, в  котором до нас дошла «Повесть временных лет». Это и есть большая заслуга обоих замечательных историков.  Следующий крупный шаг был сделан известным археографом П. М. Строевым. И В. Н. Татищев, и А. Шлецер  представляли себе «Повесть временных лет» как создание одного летописца, в данном случае Нестора.

П. М.  Строев высказал совершенно новый взгляд на летопись как на свод нескольких более ранних летописей и  такими сводами стал считать все дошедшие до нас летописи. Тем самым он открыл путь не только к более  правильному с методической точки зрения исследованию дошедших до нас летописей и сводов, нои тех,  которые не дошли до нас в своем первоначальном виде.  Тем самым он открыл путь не только к более  правильному с методической точки зрения исследованию дошедших до нас летописей и сводов, но и тех,  которые не дошли до нас в своем первоначальном виде.

Необычайно важным был следующий шаг, сделанный  А. А. Шахматовым, который показал, что каждый из летописных сводов, начиная с 11 века и кончая 16 веком,  не случайный конгломерат разнородных летописных источников, а историческое произведение со своей  собственной политической позицией, продиктованной местом и временем создания. Так историю летописания  он связал с историей страны.  Возникла возможность взаимопроверки истории страны историей источника. Данные источниковедения  стали не самоцелью, а важнейшим подспорьем в воссоздании картины исторического развития всего народа.

И  теперь, приступая к изучению того или иного периода, прежде всего, стремятся проанализировать вопрос о том,  каким образом летопись и ее сведения связанны с реальной действительностью. Также большой вклад в  изучение истории русского летописания внесли такие замечательные ученые, как: В. М. Истрин, А. Н. Насонов,  А. А. Лихачев, М. П. Погодин и многие другие. Существует две основных гипотезы относительно «Повести  временных лет». Первой мы рассмотрим гипотезу А. А. Шахматова.  История возникновения начальной русской летописи привлекала к себе внимание не одного поколения  русских ученых, начиная с В. Н. Татищева.

Однако только академику А. А. Шахматову удалось в начале  нынешнего столетия разрешить вопрос о составе, источниках и редакциях «Повести». Результаты его  исследований изложены в работах «Разыскания о древнейших русских летописных сводах» (1908 г.) и «Повесть  временных лет» (1916 г.). В 1039 году в Киеве учредили метрополию — самостоятельную организацию. При  дворе митрополита был создан Древнейший Киевский свод, доведенный до 1037 года. Этот свод, предполагал  А. А. Шахматов, возник на основе греческих переводных хроник и местного фольклорного материала. В  Новгороде в 1036 г. создается Новгородская летопись, на основе которой в 1050 г. возникает Древний  Новгородский свод.

В 1073 г. монах Киево-Печерского монастыря Нестор Великий, используя древнейший  Киевский свод, составил первый Киево-Печерский свод, куда включил исторические события, происшедшие  после смерти Ярослава Мудрого (1054 г.  Идейно-художественное своеобразие "Слова о полку Игореве"" Каждый народ помнит и знает свою историю. В преданиях, легендах, песнях сохранялись и передавались  из поколения в поколение сведения и воспоминания о прошлом. Общий подъем Руси в XI веке, создание  центров письменности, грамотности, появление целой плеяды образованных людей своего времени в  княжеско-боярской, церковно-монастырской среде определили развитие древнерусской литературы. «Русской  литературе без малого тысяча лет. Это одна из самых древних литератур Европы. Она древнее, чем  литературы французская, английская, немецкая.

Ее начало восходит ко второй половине X в. Из этого великого  тысячелетия более семисот лет принадлежит периоду, который принято называть «древней русской  литературой». Древнерусскую литературу можно рассматривать как литературу одной темы и одного  сюжета. Этот сюжет — мировая история, и эта тема — смысл человеческой жизни», — пишет Д. С. Лихачев.  Древнерусская литература вплоть до XVII в. не знает или почти не знает условных персонажей. Имена  действующих лиц — исторические: Борис и Глеб, Феодосий Печерский, Александр Невский, Дмитрий Донской,  Сергий Радонежский, Стефан Пермский... Подобно тому, как мы говорим об эпосе в народном творчестве, мы  можем говорить и об эпосе древнерусской литературы. Эпос — это не простая сумма былин и исторических  песен. Былины сюжетно взаимосвязаны. Они рисуют нам целую эпическую эпоху в жизни русского народа.  Эпоха и фантастична, но вместе с тем и исторична. Эта эпоха — время княжения Владимира Красное  Солнышко.

Сюда переносится действие многих сюжетов, которые, очевидно, существовали и раньше, а в  некоторых случаях возникли позже. Другое эпическое время — время независимости Новгорода. Исторические  песни рисуют нам если не единую эпоху, то, во всяком случае, единое течение событий: XVI и XVII вв. по  преимуществу. Древняя русская литература — эпос, рассказывающий историю вселенной и историю Руси. Ни  одно из произведений Древней Руси — переводное или оригинальное — не стоит обособленно.     Автор "Слова…" неизвестен. Нашел это произведение знаток русской словесности Мусин-Пушкин.  Вероятнее всего, это был не оригинал, а его более поздняя копия (14 век), которая погибла во время пожара в  Москве в 1812 году.