Формалистические работы. Веселовский

Идеи, высказанные Веселовским, не могли получить развития ни в русской, ни в западноевропейской науке не только потому, что его работы, содержащие эти идеи, не были опубликованы, но также и потому, что для мельчавшей, переживавшей упадок науки конца XIX и начала XX века они по существу были непонятны целостностью концепции и одновременно осторожностью ее. Форма и специфика сказки остаются непонятыми. Основное внимание обращено не на целое, как у Веселовского, а на частности. В европейской науке единственная серьезная попытка изучения поэтики сказки принадлежит Жозефу Бедье, который стремился уловить и определить в сказке отношение постоянных, устойчивых элементов к переменным, вариантным (см. рецензию С. Ф. Ольденбурга в Журнале Министерства народного просвещения, 1906, октябрь). В остальном же изучались не форма сказки как таковая, а частные формулы сказки (Бассе. «Формулы в сказках»). Есть работы, посвященные троичности в сказке (Узенер. «Рейн», Ломан. «Троичность и прием тройственного усиления в немецкой народной сказке», Поливка. «Числа девять и трижды девять в сказках восточных славян»), присказкам и заключительным формулам (Петч. «Формульные концовки в народной сказке»), стихам (Кало. «Стихи в предании и сказке»), загадке (Елеонская. «Некоторые замечания о роли загадки в сказке», Колесницкая. «Загадка в сказке»). Все эти работы расширяют наше знание сказки, бросают свет на частности, но не решают основных вопросов о сущности сказки и не приводят к разрешению поставленного Веселовским вопроса об исторических формах ее как выражении идеологии. Что сумма частностей не приводит к определению и пониманию органической целостности сказки, видно и по работе И. Вольте «Название и признаки сказки», где перечислен ряд частных признаков сказки (прозаичность, наличие в сказке стихов, вступительных и заключительных формул и т. д.); автор, однако, вынужден признать, что признаки эти неустойчивы.

В русской науке вопрос получает некоторый сдвиг в работах так называемой «формальной» школы. Идейным руководителем школы был В. Б. Шкловский. Необходимо, однако, оговорить, что в фольклористике у нас не было формалистической школы в собственном смысле слова. Но такое направление имелось в изучении литературы, и его влияние отразилось на изучении фольклора.

Это направление имело своих предшественников на Западе. Одним из наиболее крупных и серьезных представителей его был А. Ольрик. Наблюдаемые в народной поэзии закономерности он объявил закономерностями формы как таковой и назвал их эпическими законами. Ольрик рассматривает повторяющиеся в народном творчестве явления и делает ряд действительно интересных и ценных наблюдений. Таковы законы постепенного начала (от покоя к движению) и конца от движения к покою, закон повторения, закон противоположности (умный и дурак, добрый и злой и т. д.), закон од-нолинейности хода действия и некоторые другие. Они понимаются как самодовлеющие законы формы.

Это же утверждали и русские формалисты. Так, Шкловский возражал Веселовскому, возводящему сходство мотивов к сходству бытовых и психологических условий. «Совпадения объясняются только существованием особых законов сюжетосложения» (Шкловский, 1929, 27). Фольклор не «возводится» к действительности. Мотив кровосмешения не свидетельствует о гетеризме, помощь животных герою ничего не говорит о тотемизме, похищение женщин в фольклоре вовсе не свидетельствует о действительном похищении и т. д. Свою мысль Шкловский подробнее развивает, разбирая работу Вс. Миллера, посвященную сказке о Дидоне, овладевшей землей при помощи хитрости (она требует земли столько, сколько можно охватить воловьей шкурой, разрезает шкуру на ремни и охватывает огромное пространство). Шкловский доказывает, что сюжет не мог возникнуть из обычая измерять землю таким способом, так как сюжет основан на обмане.

В работе Шкловского нет никаких попыток объяснить развитие формы. Такая попытка была сделана в работе В. Я. Проппа «Трансформации волшебных сказок», где процессы эволюции сведены к редукции, амплификации, заменам, ассимиляциям и т. д. Правда, автор утверждает, что «сказку надо рассматривать в связи с ее окружением, с той обстановкой, в которой она жила и бытует. Здесь наибольшее значение будут иметь для нас быт и религия». Но это положение не развивается на фактическом материале, и получается впечатление, что форма меняется по присущим ей самой законам.

Формалистической в узком смысле этого слова является работа Р. М. Волкова. Работа посвящена кругу сюжетов о «невинно гонимых» (например, о падчерице и др.) и строится на сличении вариантов между собой, причем мотивы и их варианты обозначены знаками. В обозначении мотивов знаками (буквами и цифрами) и состоит в основном вся работа.

Позиции, на которых стояли представители этого направления, несовместимы с современными взглядами на сущность явлений духовной культуры, на их происхождение и развитие. Но это не значит, что современная фольклористика отвергает описательный принцип в науке как один из технических приемов изучения и фиксации явления. Иначе пришлось бы отвергнуть, например, и описательную грамматику, и археологию в ее описательных частях и т. д. Преувеличивая значение формы, приписывая ей имманентную закономерность и самодовлеющее развитие, данное течение все же сыграло определенную положительную роль тем, что заострило внимание на наименее изученной стороне сказки, а именно — ее форме.

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » Формалистические работы. Веселовский . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: Недостатки указателя Аарне

Следующее сочинение из данной рубрики: Развитие представлений о сказке в XVIII и начале XIX века

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
Формалистические работы. Веселовский.