Эпопея народной жизни («Кому на Руси жить хорошо»)

Литература нового времени почти не знает прологов,  но произведения древней — античной и средневековой   литературы обычно начинались с таких прологов-предварений, в   которых авторы объясняли, о чем же пойдет речь. Введя пролог,   Некрасов стремился сразу же обнажить главную, коренную мысль  — «идею» своей поэмы, указать на значительность ее,   предупредить о грандиозности и долговременное™ событий, которые в  поэме совершатся.

Потому-то сама поэма росла год от года,   являлись новые и новые части и главы. Прошло более десяти лет,  и все же к моменту смерти автора она осталась неоконченной.  Именно в прологе сформулировался рефрен — «Кому живется  весело, вольготно на Руси», который постоянным   напоминанием пройдет через всю поэму.   

Некрасов сказал однажды, что свою поэму он собирал   двадцать лет «по словечку». Некрасовские «словечки» таковы, что их  действительно нужно было собирать, подслушать у народа. Это  словечки со своей «биографией». Почти каждое такое   «словечко» значимо не только само по себе, но опирается на народную  пословицу или песню, на поговорку или легенду, почти каждое  впитало многовековой опыт народной жизни, так что поэма   оказалась как бы произведением не одного поэта, но и народа в  целом, не просто рассказывала о народе, но «говорила   народом». Недаром сам Некрасов называл ее «эпопеей крестьянской  жизни». Слово поэта становилось словом самого народа,   подкреплялось всей его силой.  

 Потому-то перед нами не просто рассказ в стихах, а именно  поэма-эпопея — о самом главном в жизни всего народа.   Однако двинувшиеся в путь некрасовские странники — не  традиционные странники-богомольцы. С подлинно мужицким  стремлением докопаться до корня отправляются они в   путешествие, бесконечно повторяя, варьируя и углубляя вопрос: кто  счастлив на Руси? Они оказываются символом всей   тронувшейся с места, ждущей перемен пореформенной народной России.  С прологом из поэмы, в сущности, уйдет сказка. Лишь   поилица и кормилица мужиков — скатерть самобранная останется  в оправдание и объяснение их странствий, не отвлекаемых   житейскими заботами о хлебе насущном. Мы входим в мир   реальной жизни. Но именно пролог ввел нас в этот мир как мир   больших изменений — времени и пространства; человеческих судеб  и народной судьбы — эпос.  

Образ широкой дороженьки и открывает поэму, точнее, ее  первую главу «Поп».  Крестьяне ведут беседу с попом в поле  под открытым небом, и веселым праздничным фоном в образах  народной поэзии рождается картина этого весеннего неба: и об*  лака, и туча, и дождь, и солнце, смеющееся, как «девка   красная». Вообще в поэме все время возникают такие картины   русской природы; очеловечиваясь по обычаю народной поэзии, они  как бы вовлекаются в мужицкие дела, встречи и споры и в то же  время придают им громадный размах, вселенский смысл.   

Некрасов не просто противопоставляет в своей поэме жизнь  «счастливых» верхов «несчастливым» низам. Верхи — а попы в   целом, конечно, принадлежали к ним — тоже по-своему несчастны в  том смысле, что и они находятся в состоянии кризиса, когда старое  рушится и новое еще не определилось. Это не значит, что   симпатии и сочувствие поэта распределены, так сказать, равномерно. Но  он видит и показывает несостоятельность, гнилость, бессилие и  неблагополучие даже как будто бы благополучной жизни.  Именно желание изобразить всю народную Русь повлекло  Некрасова к такой картине, где можно было бы собрать массу  людей. Так появляется глава «Сельская ярмонка».   Эта глава, как и две следующие, даже в этой народной   поэме одна из самых народных. Нигде более, чем в этих  главах, не предстанет так непосредственно, в такой широте и в  многоцветий крестьянская масса. Ярмарка — это народное   гульбище, массовый праздник. Характеры людей здесь   раскрываются особенно раскованно и свободно, проявляются наиболее   открыто и естественно.   В главе же «Пьяная ночь» поэт прямо открывает страницы  для крестьянского многоголосья. Необычная, «пьяная» ночь   развязывает языки: 

  • Дорога стоголосая  Гудит!
  • Что море синее, 
  • Смолкает, подымается 
  • Народная молва.   

Народ — пьяная, невежественная толпа, но и народ-умница,  народ-поэт предстает здесь. Народ — коллективный труженик.  Поэт так дорожит этой другой стороной дела, так боится, чтобы  она, самая важная в народной поэме, не заслонилась для   читателя, что вводит целый монолог-приговор, ее выявляющий и  закрепляющий, да еще и вводит в процессе спора. Если   действительно истина рождается в споре, то в некрасовской поэме    295  она, конечно, должна родиться, ибо поэма почти все время   несет это начало спора, столкновения, диалога. Только что   вынесен приговор, как будто бы подтвержденный всеми   прошедшими сейчас перед нами картинами: 

  • Умны крестьяне русские, 
  • Одно нехорошо, 
  • Что пьют до одурения... 

И приговор этот тут же опровергается. И опять — так и   словом, в самом народе рожденным и от лица народа, крестьянства  сказанным. Потому-то так важен герой, это слово произнесший,  — Яким Нагой. И потому Некрасов долго и трудно шел к   созданию этого образа. Характеры в поэме, как правило, традиционны, тесно связаны с фольклором, уходят в глубь истории, но  они же и очень современны. Таков и Яким Нагой:   символический образ крестьянина вообще, но и крестьянина нового типа,  сельского пролетария.   Не только народ, но как бы сама кормилица-земля говорит   голосом Якима Нагого. И как подтверждение его речей явилась песня: 

  • Вдруг песня хором грянула 
  • Удалая, согласная... 
  • «Согласная», «складная».

Песня — душа народа. И люди   перестают быть толпой, становятся обществом, миром.  В этой главе сам сюжет поиска, подчиняясь замыслу   народной поэмы, приобретает новый поворот. Странники уже пошли  в народ, «в толпу — искать счастливого».  Четвертая глава первой части так и названа «Счастливые». Рассказ  о народе продолжается. В главе «Счастливые» поэт сделал   неожиданный сюжетный ход. Парадоксальная форма его необычайно все   обостряет. Наше читательское восприятие настраивается на рассказ о   счастье. Однако как рассказы о счастье предстают рассказы о несчастье  несчастных людей. «Счастливые» названа глава о несчастных. 

 Недаром рассказ каждого из «счастливцев» предварен авторской   характеристикой, иногда в одно-два слова: «дьячок — уволенный..»., «старуха  старая, седая, одноглазая..»., «солдат... чуть жив..»., «разбитый на ноги  дворовый человек».  Разговор идет со всей страной и про всю  страну. Поэма действительно на наших глазах приобретает значение  энциклопедии народной жизни. Говорит крестьянин-хлебороб,   хвастается бывший лакей, жалуется старый солдат.

Жизнь народа описана  вдоль и поперек, на разных уровнях. Представлены все возрасты,   положения и состояния несчастной мужицкой жизни: 

  • ... Эй, счастие мужицкое! 
  • Дырявое с заплатами, 
  • Горбатое с мозолями, 
  • Проваливай домой! 

Итак, итоги как будто бы подведены: о мужицком счастье не  может быть и речи. Но не будем спешить с выводом. Глава ведь  еще не окончена. Да и состоит она из двух разделов. Второй из  них — рассказ тоже о мужике, об Ермиле Гирине. Повествуется  о том, как купец Алтынников с помощью подьячих пытается  перекупить у Ермила Гирина «сиротскую мельницу».   Не в торгах здесь дело, а в способности народа выступить  миром.

«Чудо сотворилося», — скажет поэт об этом   коллективном действии, об этом общем мирском усилии, о «щедроте   народной». Ермил и выдвинут, по сути, самим крестьянским   миром. Так, хотя в роли бурмистра его и утверждает князь,   выбирает на нее Ермила Гирина сам народ.   Глава «Помещик»  представляет  рассказ барства в  целом, хотя вложен он в уста конкретного помещика, со своим  именем, отчеством и фамилией — двойной, «дворянской».   

Портрет его предельно конкретен и обытовлен, что придает   всему облику помещика мелкость. Да и определен Оболт сплошь  презрительно-уменьшительными словами, которые не   позволяют принимать его всерьез. И выхватывает он даже не пистолет,  а «пистолетик».  Здесь рисуется общая картина барской   помещичьей жизни в прошлом и в настоящем. И рассказ о ней  очень многомерен. Он гораздо значительнее того, который мог  бы представить реальный Гаврила Афанасьевич. Более того,   герой здесь часто превращается в рупор автора поэмы.   

Некрасов своей поэмы не закончил. К тому же последняя из  написанных им частей «Пир на весь мир» не была напечатана  при жизни поэта: ее не пропустила цензура.   В то же время части поэмы, кроме тесно связанных   «Последыша» и «Пир на весь мир», сохраняют известную   самостоятельность, образуя своеобразные поэмы в поэме. Каждая из них  имеет своих героев, которые (за исключением странников)   обычно не переходят из одной части в другую.

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » Эпопея народной жизни («Кому на Руси жить хорошо») . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: Образ Матрены Тимофеевны в поэме «Кому на Руси жить хорошо»

Следующее сочинение из данной рубрики: Анализ произведения «Размышления у парадного подъезда»

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
Эпопея народной жизни («Кому на Руси жить хорошо»).