ДЯДЯ ВАНЯ – Часть 10

Елена Андреевна (стараясь отнять у него револьвер).

Отдайте! Отдайте, вам говорят!

Войницкий. Пустите, Helene! Пустите меня! (Освободившись, вбегает

и ищет глазами Серебрякова.)
Где он? А, вот он! (Стреляет в него.)

Бац!

Пауза.

Не попал? Опять промах?! (С гневом.) А черт, черт... черт бы побрал...

(Бьет револьвером об пол и в изнеможении садится на стул.)

Серебряков ошеломлен; Елена Андреевна прислонилась к

стене, ей дурно.

Елена Андреевна. Увезите меня отсюда! Увезите, убейте, но... я не

могу здесь оставаться, не могу!

Войницкий (в отчаянии). О, что я делаю! Что я делаю!

Соня (тихо). Нянечка! Нянечка! З а н а в е с

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Комната Ивана Петровича; тут его спальня, тут же и контора

имения. У окна большой стол с приходо-расходными книгами и бумагами всякого

рода, конторка, шкафы, весы. Стол поменьше для Астрова; на этом столе

принадлежности для рисования, краски; возле папка. Клетка со скворцом. На стене

карта Африки, видимо, никому здесь не нужная. Громадный диван, обитый клеенкой.

Налево - дверь, ведущая в покои; направо - дверь в сени; подле правой двери

положен половик, чтобы не нагрязнили мужики. Осенний вечер. Тишина.

Телегин и Марина сидят друг против друга и мотают чулочную шерсть.

Телегин. Вы скорее, Марина Тимофеевна, а то сейчас позовут прощаться.

Уже приказали лошадей подавать.

Марина (старается мотать быстрее). Немного осталось.

Телегин. В Харьков уезжают. Там жить будут.

Марина. И лучше.

Телегин. Напужались... Елена Андреевна "одного часа, говорит, не

желаю жить здесь... уедем да уедем... Поживем, говорит, в Харькове, оглядимся и

тогда за вещами пришлем...". Налегке уезжают. Значит, Марина Тимофеевна, не

судьба им жить тут. Не судьба... Фатальное предопределение.

Марина. И лучше. Давеча подняли шум, пальбу - срам один!

Телегин. Да, сюжет, достойный кисти Айвазовского.

Марина. Глаза бы мои не глядели.

Пауза.

Опять заживем, как было, по-старому. Утром в восьмом часу чай, в первом часу

обед, вечером - ужинать садиться; все своим порядком, как у людей...

по-христиански. (Со вздохом.) Давно уже я, грешница, лапши не ела.

Телегин. Да, давненько у нас лапши не готовили.

Пауза.

Давненько... Сегодня утром, Марина Тимофеевна, иду я деревней, а лавочник мне

вслед: "Эй ты, приживал!" И так мне горько стало!

Марина. А ты без внимания, батюшка. Все мы у бога приживалы. Как ты,

как Соня, как Иван Петрович - никто без дела не сидит, все трудимся! Все... Где

Соня?

Телегин. В саду. С доктором все ходит, Ивана Петровича ищет. Боятся,

как бы он на себя рук не наложил.

Марина. А где его пистолет?

Телегин (шепотом). Я в погребе спрятал!

Марина (с усмешкой). Грехи!

Входят со двора Войницкий и Астров.

Войницкий. Оставь меня. (Марине и Телегину.) Уйдите отсюда,

оставьте меня одного хоть на один час! Я не терплю опеки.

Телегин. Сию минуту, Ваня. (Уходит на цыпочках.)

Марина. Гусак: го-го-го! (Собирает шерсть и уходит.)

Войницкий. Оставь меня!

Астров. С большим удовольствием, мне давно уже нужно уехать отсюда,

но, повторяю, я не уеду, пока ты не возвратишь того, что взял у меня.

Войницкий. Я у тебя ничего не брал.

Астров. Серьезно говорю - не задерживай. Мне давно уже пора ехать.

Войницкий. Ничего я у тебя не брал.

Оба садятся.

Астров. Да? Что ж, погожу еще немного, а потом, извини, придется

употребить насилие. Свяжем тебя и обыщем. Говорю это совершенно серьезно.

Войницкий. Как угодно.

Пауза.

Разыграть такого дурака: стрелять два раза и ни разу не попасть. Этого я себе

никогда не прощу!

Астров. Пришла охота стрелять, ну, и палил бы в лоб себе самому.

Войницкий (пожав плечами). Странно. Я покушался на

убийство, а меня не арестовывают, не отдают под суд. Значит, считают меня

сумасшедшим. (Злой смех.) Я - сумасшедший, а не сумасшедшие те, которые

под личиной профессора, ученого мага, прячут свою бездарность, тупость, свое

вопиющее бессердечие. Не сумасшедшие те, которые выходят за стариков и потом у

всех на глазах обманывают их. Я видел, видел, как ты обнимал ее!

Астров. Да-с, обнимал-с, а тебе вот. (Делает нос.)

Войницкий (глядя на дверь). Нет, сумасшедшая земля,

которая еще держит вас!

Астров. Ну, и глупо.

Войницкий. Что ж, я - сумасшедший, невменяем, я имею право говорить

глупости.

Астров. Стара штука. Ты не сумасшедший, а просто чудак. Шут

гороховый. Прежде и я всякого чудака считал больным, ненормальным, а теперь я

такого мнения, что нормальное состояние человека - это быть чудаком. Ты вполне

нормален.

Войницкий (закрывает лицо руками). Стыдно! Если бы ты

знал, как мне стыдно] Это острое чувство стыда не может сравниться ни с какою

болью. (С тоской.) Невыносимо! (Склоняется к столу.) Что мне

делать? Что мне делать?

Астров. Ничего.

Войницкий. Дай мне чего-нибудь. О боже мой... Мне сорок семь лет;

если, положим, я проживу до шестидесяти, то мне остается еще тринадцать. Долго!

Как я проживу эти тринадцать лет? Что буду делать, чем наполню их? О,

понимаешь... (судорожно жмет Астрову руку) понимаешь, если бы можно было

прожить остаток жизни как-нибудь по-новому. Проснуться бы в ясное, тихое утро и

почувствовать, что жить ты начал снова, что все прошлое забыто, рассеялось, как

дым. (Плачет.) Начать новую жизнь... Подскажи мне, как начать... с чего

начать...

Астров (с досадой). Э, ну тебя! Какая еще там новая

жизнь! Наше положение, твое и мое, безнадежно.

Войницкий. Да?

Астров. Я убежден в этом.

Войницкий. Дай мне чего-нибудь... (Показывая на сердце.) Жжет

здесь.

Астров (кричит сердито). Перестань! (Смягчившись.)

Те, которые будут жить через сто, двести лет после нас и которые будут презирать

нас за то, что мы прожили свои жизни так глупо и так безвкусно, - те, быть

может, найдут средство, как быть счастливыми, а мы... У нас с тобою только одна

надежда есть. Надежда, что когда мы будем почивать в своих гробах, то нас

посетят видения, быть может, даже приятные. (Вздохнув.) Да, брат. Во всем

уезде было только два порядочных, интеллигентных человека: я да ты. Но в

какие-нибудь десять лет жизнь обывательская, жизнь презренная затянула нас; она

своими гнилыми испарениями травила нашу кровь, и мы стали такими же пошляками,

как все. (Живо.) Но ты мне зубов не заговаривай, однако. Ты отдай то, что

взял у меня.

Войницкий. Я у тебя ничего не брал.

Астров. Ты взял у меня из дорожной аптеки баночку с морфием.

Пауза.

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » ДЯДЯ ВАНЯ – Часть 10 . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: Лирика Пушкина как отражение многогранности личности поэта – часть 1

Следующее сочинение из данной рубрики: Система уроков по повести И. С. Тургенева “Ася” в 8 классе – Часть 2

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
ДЯДЯ ВАНЯ – Часть 10.