Часть парка в имении Сорина – Часть 4

Треплев. Так вы говорите - продолжать?

Дорн. Да... Но изображайте только важное и вечное. Вы знаете, я

прожил свою жизнь разнообразно и со вкусом, я доволен, но если бы мне пришлось

испытать подъем духа, какой бывает у художников во время творчества, то, мне

кажется, я презирал бы свою материальную оболочку и все, что этой оболочке

свойственно, и уносился бы от земли подальше в высоту.

Треплев. Виноват, где Заречная?

Дорн. И вот еще что. В произведении должна быть ясная, определенная

мысль. Вы должны знать, для чего пишете, иначе, если пойдете по этой живописной

дороге без определенной цели, то вы заблудитесь и ваш талант погубит вас.

Треплев (нетерпеливо). Где Заречная?

Дорн. Она уехала домой.

Треплев (в отчаянии). Что же мне делать? Я хочу ее

видеть... Мне необходимо ее видеть... Я поеду...

Маша входит.

Дорн (Треплеву). Успокойтесь, мой друг.

Треплев. Но все-таки я поеду. Я должен поехать.

Маша. Идите, Константин Гаврилович, в дом. Вас ждет ваша мама. Она

непокойна.

Треплев. Скажите ей, что я уехал. И прошу вас всех, оставьте меня в

покое! Оставьте! Не ходите за мной!

Дорн. Но, но, но, милый... нельзя так... Нехорошо.

Треплев (сквозь слезы). Прощайте, доктор. Благодарю...

(Уходит.)

Дорн (вздохнув). Молодость, молодость!

Маша. Когда нечего больше сказать, то говорят: молодость,

молодость... (Нюхает табак.)

Дорн (берет у нее табакерку и швыряет в кусты). Это

гадко!

Пауза.

В доме, кажется, играют. Надо идти.

Маша. Погодите.

Дорн. Что?

Маша. Я еще раз хочу вам сказать. Мне хочется поговорить...

(Волнуясь.)
Я не люблю своего отца... но к вам лежит мое сердце. Почему-то я

всею душой чувствую, что вы мне близки...Помогите же мне, помогите, а то я

сделаю глупость, я насмеюсь над своею жизнью, испорчу ее... Не могу дольше...

Дорн. Что? В чем помочь?

Маша. Я страдаю. Никто, никто не знает моих страданий! (Кладет ему

голову на грудь, тихо.)
Я люблю Константина.

Дорн. Как все нервны! Как все нервны! И сколько любви... О,

колдовское озеро! (Нежно.) Но что же я могу сделать, дитя мое? Что? Что? З а н а в е с

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Площадка для крокета. В глубине направо дом с большою

террасой, налево видно озеро, в котором, отражаясь, сверкает солнце. Цветники.

Полдень. Жарко. Сбоку площадки, в тени старой липы, сидят на скамье Аркадина,

Дорн и Маша. У Дорна на коленях раскрытая книга. Аркадина (Маше). Вот встанемте. Обе встают.

Станем рядом. Вам двадцать два года, а мне почти вдвое. Евгений Сергеич, кто

из нас моложавее?

Дорн. Вы, конечно.

Аркадина. Вот-с... А почему? Потому что я работаю, я чувствую, я

постоянно в суете, а вы сидите всё на одном месте, не живете... И у меня

правило: не заглядывать в будущее. Я никогда не думаю ни о старости, ни о

смерти. Чему быть, того не миновать.

Маша. А у меня такое чувство, как будто я родилась уже давно-давно;

жизнь свою я тащу волоком, как бесконечный шлейф... И часто не бывает никакой

охоты жить. (Садится.) Конечно, это все пустяки. Надо встряхнуться,

сбросить с себя все это.

Дорн (напевает тихо). "Расскажите вы ей, цветы мои..."

Аркадина. Затем я корректна, как англичанин. Я, милая, держу себя в

струне, как говорится, и всегда одета и причесана comme il faut. Чтобы я

позволила себе выйти из дому, хотя бы вот в сад, в блузе или непричесанной?

Никогда. Оттого я и сохранилась, что никогда не была фефелой, не распускала

себя, как некоторые... (Подбоченясь, прохаживается по площадке.) Вот вам

- как цыпочка. Хоть пятнадцатилетнюю девочку играть.

Дорн. Ну-с, тем не менее все-таки я продолжаю. (Берет книгу.)

Мы остановились на лабазнике и крысах...

Аркадина. И крысах. Читайте. (Садится.) Впрочем, дайте мне, я

буду читать. Моя очередь. (Берет книгу и ищет в ней глазами.) И крысах...

Вот оно... (Читает.) "И, разумеется, для светских людей баловать

романистов и привлекать их к себе так же опасно, как лабазнику воспитывать крыс

в своих амбарах. А между тем их любят. Итак, когда женщина избрала писателя,

которого она желает заполонить, она осаждает его посредством комплиментов,

любезностей и угождений..." Ну, это у французов, может быть, но у нас ничего

подобного, никаких программ. У нас женщина обыкновенно, прежде чем заполонить

писателя, сама уже влюблена по уши, сделайте милость. Недалеко ходить, взять

хоть меня и Тригорина... Идет Сорин, опираясь на трость, и рядом с ним Нина;

Медведенко катит за ним пустое кресло. Сорин (тоном, каким ласкают детей). Да? У нас радость?

Мы сегодня веселы в конце концов? (Сестре.) У нас радость! Отец и мачеха

уехали в Тверь, и мы теперь свободны на целых три дня.

Нина (садится рядом с Аркадиной и обнимает ее). Я

счастлива! Я теперь принадлежу вам.

Сорин (садится в свое кресло). Она сегодня

красивенькая.

Аркадина. Нарядная, интересная... За это вы умница. (Целует Нину.)

Но не нужно очень хвалить, а то сглазим. Где Борис Алексеевич?

Нина. Он в купальне рыбу удит.

Аркадина. Как ему не надоест! (Хочет продолжать читать.)

Нина. Это вы что?

Аркадина. Мопассан "На воде", милочка. ( Читает несколько строк

про себя.)
Ну, дальше неинтересно и неверно. (Закрывает книгу.)

Непокойна у меня душа. Скажите, что с моим сыном? Отчего он так скучен и суров?

Он целые дни проводит на озере, и я его почти совсем не вижу.

Маша. У него нехорошо на душе (Нине, робко.) Прошу вас,

прочтите из его пьесы!

Нина (пожав плечами). Вы хотите? Это так неинтересно!

Маша (сдерживая восторг). Когда он сам читает

что-нибудь, то глаза у него горят и лицо становится бледным. У него прекрасный,

печальный голос; а манеры, как у поэта. Слышно, как храпит Сорин. Дорн. Спокойной ночи!

Аркадина. Петруша!

Сорин. А?

Аркадина. Ты спишь?

Сорин. Нисколько. Пауза. Аркадина. Ты не лечишься, а это нехорошо, брат.

Сорин. Я рад бы лечиться, да вот доктор не хочет.

Дорн. Лечиться в шестьдесят лет!

Сорин. И в шестьдесят лет жить хочется.

Дорн. (досадливо). Э! Ну, принимайте вылериановые

капли.

Аркадина. Мне кажется, ему хорошо бы поехать куда-нибудь на воды.

Дорн. Что ж? Можно поехать. Можно и не поехать.

Аркадина. Вот и пойми.

Дорн. И понимать нечего. Все ясно. Пауза. Медведенко. Петру Николаевичу следовало бы бросить курить.

Сорин. Пустяки.

Дорн. Нет, не пустяки. Вино и табак обезличивают. После сигары или

рюмки водки вы уже не Петр Николаевич, а Петр Николаевич плюс еще кто-то; у вас

расплывается ваше я, и вы уже относитесь к самому себе, как к третьему лицу -

он.

Сорин (смеется). Вам хорошо рассуждать. Вы пожили на

своем веку, а я? Я прослужил по судебному ведомству 28 лет, но еще не жил,

ничего не испытал в конце концов и понятная вещь, жить мне очень хочется. Вы

сыты и равнодушны, и потому имеете наклонность к философии, я же хочу жить и

потому пью за обедом херес и курю сигары и все. Вот и все.

Дорн. Надо относиться к жизни серьезно, а лечиться в шестьдесят лет,

жалеть, что в молодости мало наслаждался, это, извините, легкомыслие.

Маша (встает). Завтракать пора, должно быть. (Идет

ленивою, вялою походкой.)
Ногу отсидела... (Уходит.)

Дорн. Пойдет и перед завтраком две рюмочки пропустит.

Сорин. Личного счастья нет у бедняжки.

Дорн. Пустое, ваше превосходительство.

Сорин. Вы рассуждаете, как сытый человек.

Аркадина. Ах, что может быть скучнее этой вот милой деревенской

скуки! Жарко, тихо, никто ничего не делает, все философствуют... Хорошо с вами,

друзья, приятно вас слушать, но... сидеть у себя в номере и учить роль - куда

лучше!

Нина (восторженно). Хорошо! Я понимаю вас.

Сорин. Конечно, в городе лучше. Сидишь в своем кабинете, лакей никого

не впускает без доклада, телефон... на улице извозчики и все...

Дорн (напевает). "Расскажите вы ей, цветы мои..." Входит Шамраев, за ним Полина Андреевна. Шамраев. Вот и наши. Добрый день! (Целует руку у Аркадиной, потом

у Нины.)
Весьма рад видеть вас в добром здоровье. (Аркадиной.) Жена

говорит, что вы собираетесь сегодня ехать с нею вместе в город. Это правда?

Аркадина. Да, мы собираемся.

Шамраев. Гм... Это великолепно, но на чем же вы поедете,

многоуважаемая? Сегодня у нас возят рожь, все работники заняты. А на каких

лошадях, извольте вас спросить?

Аркадина. На каких? Почем я знаю - на каких!

Сорин. У нас же выездные есть.

Шамраев (волнуясь). Выездные? А где я возьму хомуты?

Где я возьму хомуты? Это удивительно! Это непостижимо! Высокоуважаемая!

Извините, я благоговею перед вашим талантом, готов отдать за вас десять лет

жизни, но лошадей я вам не могу дать!

Аркадина. Но если я должна ехать? Странное дело!

Шамраев. Многоуважаемая! Вы не знаете, что значит хозяйство!

Аркадина (вспылив). Это старая история! В таком случае

я сегодня же уезжаю в Москву. Прикажите нанять для меня лошадей в деревне, а то

я уйду на станцию пешком!

Шамраев (вспылив). В таком случае я отказываюсь от

места! Ищите себе другого управляющего (Уходит.)

Аркадина. Каждое лето так, каждое лето меня здесь оскорбляют! Нога

моя здесь больше не будет!

Уходит влево, где предполагается купальня; через минуту

видно, как она проходит в дом; за нею идет Тригорин с удочками и с ведром.)

Нужен реферат, сочинение, конспект? Тогда сохрани - » Часть парка в имении Сорина – Часть 4 . Готовые домашние задания!

Предыдущий реферат из данного раздела: Часть парка в имении Сорина – Часть 5

Следующее сочинение из данной рубрики: Невдалий спектакль

Спасибо что посетили сайт Uznaem-kak.ru! Готовое сочинение на тему:
Часть парка в имении Сорина – Часть 4.